Читаем Меченая полностью

Теперь каждый спешит высказаться. Сначала всхлипывает мать — она уже не чаяла увидеть дочь в живых. Галиотт ругается. Антуан забрасывает девушку вопросами, даже Граттбуа облегченно вздыхает и произносит две неловкие фразы. Пока все спешат выговориться, бледные щеки Жанны наливаются краской. Она ощущает безмерную усталость. Наклоняется и машинально гладит ладонями ноги. Ил высох, оставив растрескавшуюся корку. Жанна едва сдерживает крик ужаса. Она вспомнила все. Лицо ее снова белеет. Девушка оглядывает присутствующих. Глаза Жанны подернуты легкой завесой.

— Где Люка? — тусклым голосом спрашивает Меченая.

Галиотт усаживается рядом с девушкой. Тишину нарушает лишь ее старческое дыхание.

— Люка… выглядит не лучше тебя… он у себя в углу, закутался в одеяло и дрожит от страха, не хочет ничего говорить, только глаза у него такие же, как у тебя… Признайся, малышка, что хотела сыграть с ним шутку и попалась на собственной проделке…

— Расскажи все, — требует Анриетта, гладя лоб дочери. — Мы хотим знать, что вы делали в этом проклятом месте в столь поздний час?..Вы были в Рюдесс? Рассказывай…

Граттбуа тоже хочет знать. От любопытства он даже ворочает своим ленивым языком.

— Тебя не накажут… — ворчит он.

Анриетта вдруг приходит в ярость и бросает суровый взгляд на старика.

— Не хватало наказывать после того, что девочка пережила…

Антуан успокаивает ее, подмигивает старику, и тот погружается в привычное молчание. Жанна заговорила. Она выложила все, что видела. На лицах слушателей недоверие. Девушка, наверное, бредит, если с такой убедительностью несет полную чушь. Чтобы какая-то женщина отправилась стирать белье в сумерки в столь проклятое место, к которому никто не любит приближаться даже днем, да к тому же Жанна говорит о безголовой женщине. Из всех присутствующих только Галиотт верит в рассказ — ее руки мнут черный передник, худые плечи подрагивают, и она тихонько раскачивается из стороны в сторону. Губы старой служанки дрожат, словно в нее медленно проникает боль. Галиотт выглядит так, что все обеспокоенно переводят глаза на нее.

Жанна закончила рассказ. Она уверена, что никто не поверил ей, и если бы не беспокойство Галиотт, раздались бы смешки и насмешки, но вид старухи смущает присутствующих.

— Похоже, рассказ девицы разволновал вас, — говорит Антуан, прочистив глотку.

В его глазах поблескивают хитрые огоньки, но он больше ничего не говорит. Служанка словно сбрасывает с плеч невидимый груз, перед тем как заговорить. Она вздыхает и как бы разговаривает сама с собой. В голосе ее слышны жалобные всхлипывания.

— Конечно, это меня беспокоит… То, что видела малышка, могли видеть до нее и другие… А те, кому довелось увидеть…

Анриетта бледнеет. Галиотт не осмеливается продолжать. Из-под ее покрасневших век вытекают две слезинки. Они медленно ползут по морщинистым, выдубленным щекам.

— …Ну и что? — вдруг восклицает Жанна, не понимающая волнения старухи.

Галиотт кладет ладонь на плечо Меченой. Пальцы служанки легонько сжимаются и разжимаются, словно сердце ее бьется под кожей ладони.

— Ты можешь узнать, малышка… Тебе нельзя сказать, но…

Анриетта прерывает ее:

— Ей нет нужды знать, а потом, не стоит забивать Жанне голову мыслями, какие вы внушили ее отцу…

Анриетта замолкает и смущенно отворачивается. Жанна вдруг напрягается. Быть может, наконец она узнает, в чем тайна смерти ее отца. Но Анриетта молчит, желая оградить дочь от лишних забот. Она смотрит прямо в глаза Жанны, а та, в свою очередь, замечает в глазах матери бессильный страх.

— Тебе показалось, что ты кого-то видела… — поспешно произносит Анриетта. — У вас с Люка разыгралось воображение… Гонялись за дичью, а потом по-глупому увязли в болоте, верно? И от испуга приняли тень за призрак… Вот и вся правда в этой истории…

Частично это так, но Жанна не хочет рассказывать о странном кролике, приведшем их в болото. Теперь ей понятно: чудовищный зверек должен был приманить их к призрачной прачке, а фазан останавливал их. Жанна уверена в этом, но молчит. Иначе над ней будут смеяться.

Галиотт все так же погружена в свои мысли. Вдруг она вздрагивает и как бы призывает в свидетели Анриетту и Антуана.

— Послушайте! — восклицает служанка. — Эта недостающая голова, о которой рассказала малышка… Эта голова! Вы что, не верите?..

— К черту эту голову! — взрывается Антуан. — Я ведь говорил, что не желаю о ней слышать.

Он хватает лампу. По стенам бегут тени, сливающиеся с притаившейся в углах тьмой.

— Пора спать, — добавляет он, — иначе утром будет слишком много бездельников…

Галиотт помогает Жанне встать и ведет ее в комнату, шепча успокоительные слова.

— Малышка, иди ложись и забудь обо всем, как велела мать. Она права, тебе, должно быть, привиделось… Поверь, каждому может что-то показаться… у меня тоже бывали видения в твоем возрасте…