Читаем Меч Севера полностью

Она услышала, как пошевелился Магнар в клетке напротив. Он находился в заключении два месяца. Казалось, что ему как- то удалось сохранить рассудок, хотя последнее время они редко разговаривали. Им почти нечего сказать друг другу.

И тут Магнар заговорил, его голос прозвучал как скрежет:

— Илландрис.

— Да? — ответила она слабым голосом, полным безысходности.

— Я не говорил тебе, что мне очень жаль?

Илландрис повернулась к нему лицом. Она видела на его обнаженном торсе раны, нанесенные Кразкой: рваные шрамы на месте отрезанных сосков, обрубки отсеченных пальцев рук. Мускулы Магнара начали хиреть, а красивое лицо стало костлявым. Замечательные серые глаза, которые она находила такими обаятельными, почти утратили свой блеск.

Как и она, Магнар был весь в дерьме. Говно и моча, которые время от времени низвергались на них сверху, сначала ужасали ее, но теперь она стала к ним совсем нечувствительна. И отличие от ужасной раны на ее лице, со всем остальным вода справится.

— Тебе жаль? — повторила она, внезапно сбитая с толку.

Он кивнул. Его темные волосы недавно срезали, щетина едва прикрывала шишковатое, покрытое струпьями нечто, которое Кразка сделал из его головы. Король–Мясник жестоко избивал его но меньшей мере раз в неделю.

— Я схватил тебя за волосы и причинил боль. Перед тем как Герольд напал на Сердечный Камень. Ты меня рассердила.

Илландрис попыталась припомнить ту ночь. Она и Магнар были вместе в постели, отдыхая после бурной любовной схватки. Она неблагоразумно вспомнила о том дне, когда он смотрел, как его мать горела на погребальном костре Шамана.

— Я клялся никогда не поднимать руку на женщину, продолжал Магнар. — Я нарушил это обещание.

Илландрис вспомнила, как ее собственный отец обращался с ее матерью. Он избивал ее столько раз, что она сбилась со счету. До самого последнего раза, когда он зашел слишком далеко и никакое вымученное извинение или обещание измениться уже не могли ее вернуть.

— Я прощаю тебя, — прошептала она.

Помолчав, Магнар продолжил:

— Ты спросила меня, как я мог допустить, чтобы мою мать поглотил огонь. Ответ таков: я — не мог. Моя мать жива, Илландрис.

Несмотря на все, что произошло, слова Магнара потрясли ее.

— Как это? — выдохнула она.

— Шаману нужно было устроить все напоказ. Мой отец предал его. Вождей и так возмущала моя молодость, а из–за действий отца я стал сыном предателя. Единственный способ выглядеть сильным — предстать беспощадным. Шаман хотел преподать моему отцу урок и усилить мое положение среди вождей. У меня не было другого выбора, кроме как согласиться. Моя тетка была виновна в подстрекательстве к мятежу. Никто не заслуживает гибели в огне, но у меня не было выбора.

— Я видела, как горела твоя мать.

— Шаман применил магию, чтобы изменить внешность тетки, сделав ее похожей на мать. Это моя тетка сгорела.

— Почему ты мне это рассказываешь?

— Ты, должно быть, думала, что за чудовище может пожертвовать своей матерью. Я хотел, чтобы ты знала: я — не такое чудовище. Я никогда не хотел быть королем. Я думал, что смогу, быть может, использовать свое влияние, чтобы сделать что- то хорошее, показать отцу, что я достоин его имени. Я просто хотел, чтобы он мной гордился. Ты можешь это понять?

Илландрис уставилась на человека в клетке напротив нее. Боль, которую она видела в его глазах, казалось, вот–вот задушит ее, и тут она поняла, что на самом деле любит его. Прежде она просто любила короля. Теперь она осознала, что любит Магнара Кейна.

— Да, — ответила она, и ее голос чуть не сорвался. — Я понимаю.

— Я добьюсь, что ты будешь мной гордиться, — сказала Илландрис. Она обняла мать еще крепче, так, что услышала, как бьется ее сердце.

— Ты уже сделала это, детка, — ответила ее мать, взъерошив дрожащими пальцами ее волосы.

А сейчас мать гордилась бы ею?..

Сверху, от края помойной ямы, донесся какой–то шум. Она с опаской подумала, что на них опрокинут очередное ведро с нечистотами, но оттуда упала, закачавшись, веревочная лестница, и затем в яму спустился Йорн. На широком плече королевского гвардейца лежал мешок. Еда для них. Кормили их через день — так, чтобы не померли с голоду.

— Вот, — проворчал огромный воин и, запустив руку в мешок, достал буханку черствого хлеба и мех со свежей водой.

Илландрис смотрела на Йорна. Судя по его бородатому лицу, он встревожен, а его темные глаза говорят о том, что в нем идет внутренняя борьба из–за какого–то непростого решения. Он — порядочный человек, она это знает. Все это было для него нелегко.

— Король хочет, чтобы я привел нескольких найденышей, выпалил он, к ее ужасу. Йорн был неразговорчив. Так проявлять волнение — это на него не похоже. — Герольд говорил в его голове. Ему требуется жертва, прежде чем он сможет вызвать еще демонов с хребта.

Услышав это, Илландрис похолодела. Перед ее внутренним взором предстали обвиняющие лица Джинны, Родди и Зака.