Кразке удалось подняться на ноги. Он побрел к чародейкам, шатаясь, как пьяный, с мечом в одной руке и еще дымящимся металлическим цилиндром — в другой. Илландрис передернуло, когда она увидела, как жутко изуродовано его лицо: щека разодрана, правое ухо болтается где–то сбоку.

Король приставил клинок к горлу Шранри.

— Какого… хрена? — прорычал он, брызгая кровавой слюной.

Шранри указала трясущимся пальцем на Илландрис и пронзительно завизжала:

— Это была та двуличная шлюха! Она разорвала круг!

Илландрис думала, что уже примирилась с тем, что умрет, но, когда мертвый глаз короля уставился на нее, она ощутила в ногах и руках знакомые подергивания.

Кразка убрал металлическое устройство в свою мантию и потащился к ней, при этом казалось, что он вот–вот рухнет наземь. С разодранным справа лицом он выглядел еще более зловещим, чем всегда, и таким же нелепым, как демон с хребта Дьявола. Она вздрогнула, когда он обхватил ее рукой за плечи.

Прямо перед ними Шестеро закончили избиение чародеек Западного предела. Землю усеяли изрубленные тела, груды переплетенных конечностей и окровавленных волос и внутренностей. Кразка свистнул, и гвардейцы, взмокшие от своей жестокой работы, с оружием, устилающим землю алыми каплями, подошли к нему.

Йорн встретился глазами с Илландрис. И такой стыд был написан на его лице, что девушка разрыдалась бы, не будь она столь напугана.

Кразка указал на север, где Собратья и мерцающие демоны сцепились в смертоносной схватке.

— Обрушь на них огонь, — приказал он Шранри. — Я хочу видеть, как они горят.

— Мой король… а что насчет Шамана? Если он вернется…

— С Шаманом покончено. В его теле застрял кусок абиссума. Браксус знает свое дело.

— А как ты поступишь с ней? — Сомнений в том, кого имеет в виду Шранри, ни у кого не было.

Кразка убрал руку с плеч Илландрис.

— Можешь считать меня мягким, но я всегда питал слабость к хорошеньким женщинам.

И тут к ней вернулась надежда. Быть может, король намерен сделать ее наложницей. От этой мысли ее затошнило, но, по крайней мере, не придется умирать. Все, что угодно, только не смерть.

Она не заметила движения его руки. Только сталь блеснула в уголке ее глаза. А потом она оказалась стоящей на коленях, инстинктивно подняв руки к лицу и ощутив, как их заливает теплом ее крови. Так много крови. Мгновением позже боль поразила ее страшным ударом молота.

— К счастью для меня, ты теперь уже не такая хорошенькая, — прошипел Кразка, хотя она едва расслышала его слова за своими криками.

ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ЛЕТ НАЗАД

У него вспотели ладони, несмотря на легкий снег, который, кружась, падал с неба на его лицо и бороду. Он дышал коротко и прерывисто. Уже шесть лет он был Хранителем, распугивал демонов и великанов, все самое жуткое из того, что изрыгал хребет Дьявола, но никогда не волновался так, как сейчас. Уставившись в землю, он пытался усмирить свое бешено колотящееся сердце. Это пришло. Отступление невозможно.

— Она прекрасна, — с благоговением прошептал Таран рядом с ним.

В конце концов он поднял взгляд. Все его страхи растаяли, как остатки снега под первыми лучами солнца.

Под меховым плащом, наброшенным на плечи для защиты от зимнего холода, на Мхайре было синее платье, которое доходило ей до щиколоток. Сестра и кузина заплели в косы ее длинные каштановые волосы. Она была похожа скорее на принцессу, чем на дочь простого пастуха. Завороженный ее красотой, он не сводил с нее глаз и был самым счастливым человеком в мире.

Борун шел под руку с Мхайрой. За ними следовали Леллана и Наталия. Обе женщины выглядели совершенно несчастными, хотя первая, казалось, по крайней мере, пытается это скрыть. Когда Мхайра подошла ближе, Кейн увидел, что ее глаза мокры от слез. Она улыбнулась ему поразительной улыбкой, что могла осветить все вокруг, но в ней была и боль. Боль, которую она не могла скрыть.

Устыдившись своих прежних волнений, он хотел только одного: подойти к Мхайре и заключить ее в свои объятия. Угадав, похоже, его намерения, она слегка покачала головой, и внезапная вспышка глубокой любви к нему затмила боль в ее блестящих серых глазах.

— Я, хм-м, полагаю, что мы почти готовы.

Растагар поправил сначала свое одеяние, а потом — венок, висящий на тонкой шее. Вероний был удивительно подвижным для своих преклонных лет, хотя, казалось, у него в горле что–то застряло. Прежде чем продолжить, он шумно откашлялся.

— Духовный отец, выйди вперед.

Подошел Борун и встал перед Растагаром, ответив улыбкой на улыбку Кейна. Новый Хранитель стал теперь настоящим мужчиной. Хотя борода, которую он отращивал, была жалким зрелищем, в остальном он поразительно возмужал за последний год. Шириной плеч он превосходил даже Кейна, был сильнее любого в Сторожевой Цитадели, кроме самого Командующего, и только Кейн постоянно брал над Боруном верх, когда они упражнялись на тренировочной площадке — той самой, где теперь стояли.

Опустив руку в мешок, висящий на поясе, Растагар достал оттуда щепотку земли. Размяв почву между ладонями, он глубоко втер ее в свои многочисленные морщины.