— Почему ты так уверен? — отважился спросить Коул.

— Смотри. — Танатес протянул руку к полке перед собой. Вокруг его руки в перчатке тут же заплясали серебряные искры, и он отшатнулся, от его опаленных пальцев повалил дым. — Белая Госпожа защитила эти тома заклятием не просто так. Я мог бы рассеять ее магию и снять заклятие, но в этом нет необходимости. Ведь у меня есть ты.

— Я? — неуверенно переспросил Коул.

— Достань свой кинжал. Приставь острие к книжной полке.

Коул сделал, как было сказано, и неуверенно выдвинул кинжал вперед, почти прикоснувшись острием к тому месту, где Танатес привел в действие охранное заклятие. Коул все время ожидал, что вот–вот вспыхнут серебристые искры и его отбросит назад. Вместо этого эфес в его ладони становился теплее по мере того, как Проклятие Мага поглощал магию. Так же как это было в ту ночь, когда Коул убил Салазара.

— Как я и сказал, — заметил Танатес, — могущественное орудие. — Было неясно, говорит ли чародей о Проклятии Мага либо о Коуле. Этого должно быть достаточно. Теперь убери это оружие. Если оно прикоснется ко мне, последствия будут катастрофическими.

Коул убрал кинжал в ножны и отошел в сторону. Танатес поводил руками по корешкам древних томов, а затем вытянул большую зеленую книгу.

— Эта, — сказал он. — Что на ней написано?

Коул посмотрел на корешок.

— Далашра.

— Открой ее.

Коул подавил вздох и открыл книгу наобум.

— Это история какого–то места под названием Далашра, — сказал он. — Не похоже, что интересная. Постой–ка, что это? Там есть картинки.

— Что на них изображено?

— Люди. Короли, сидящие на своих тронах. — Коул прищурился. — Этот… этот похож на тебя. Он моложе, и вряд ли он слепой, но… Да. Это ты.

Танатес кивнул и повернулся к Деркину.

— Ты можешь читать?

— Да, — гордо ответил Деркин. — Моя мама научила меня. У нас было всего три книги, но я прочел их от корки до корки столько раз, что и со счета сбился.

— Я хочу, чтобы вы оба вытащили каждую книгу с этой полки. Найдите все, что относится к Далашре или к личной жизни Белой Госпожи. Все, что описывает события вокруг Телассы во времена, предшествующие Войне с Богами. Я хочу знать, кем я был. Я хочу знать, почему она сделала это со мной. Почему она украла мои воспоминания и лишила мир всякой надежды.

— Здесь очень много книг, — с сомнением сказал Коул.

— Тогда лучше начинайте поскорее, — ответил чародей.

АНГЕЛЫ И ДЕМОНЫ

Прищурившись, она вглядывалась сквозь дождь и слезы, которые застилали ей взор. Дворец находился прямо перед ней. По городу неслись пронзительные визги и крики, пока она шла, пошатываясь, по широкому проспекту, на котором не так давно проходил Фестиваль Осеменения. Мимо проносились солдаты, их плащи были такими же белыми, как мокрый порошок, размазанный по ее носу. Никто не пытался ее остановить. А если попытаются, она их убьет. Она уже убивала прежде, на поле боя, перед воротами Сонливии. Всадила меч прямо в лицо человеку. Эта картина иногда не давала ей заснуть. Такого больше не будет. Теперь она знала о том, что жизнь может заканчиваться кое–чем более страшным и чудовищным, чем честная смерть.

Перед мысленным взором Саши возникло кошмарное зрелище: женщина в цистерне, ее рот открыт, раздираемый беззвучным мучительным воплем, который заглушается шумом — потоками гнилой крови, заливающей ее тело. Саша вновь увидела крошечное тельце нерожденного ребенка, прижатое к стеклу. Не та ли женщина, привязанная к креслу в лаборатории Фергуса, была его матерью, подумала она.

Девушке показалось, что она услышала безжалостное щелканье ножниц, и с опаской огляделась по сторонам, но это просто лязгнул меч Белого Плаща, который пронесся мимо нее.

У нее из головы не шло главным образом одно лицо. Оно было безумно красивым, с обворожительными фиолетовыми глазами и совершенной кожей, и ей хотелось разодрать его на части, разбить вдребезги всю ложь, которую оно несло, сорвать возмутительный фасад благожелательности и выставить напоказ миру его уродливую правду.

Слуги Белой Госпожи остановят ее прежде, чем она доберется до лорда–мага, она понимала это. Возможно, это сделает ее собственная сестра.

Саше было все равно. Амбрил тоже стала чудовищем. Больше нет смысла лгать самой себе. Достаточно уже было лжи. Весь этот город построен на лжи.

Каким–то образом ей удалось добраться до лестницы, ведущей к дворцовым воротам. Там не оказалось стражей на посту, их отвлекли беспорядки, которые происходили где–то в городе. Она открыла толчком ворота и зашагала по вестибюлю, не обращая внимания ни на дождевую воду, которая капала с ее промокшей одежды, ни на грязные отпечатки, что оставляла ее обувь на блестящем мраморном полу. Ей хотелось измазать грязью весь дворец. Все в Телассе было таким чертовски чистым, таким девственно незапятнанным. Ее просто тошнило от всего этого. Саше никогда не приходило в голову, что ей будет не хватать Сонливии, но в ее родном городе, по крайней мере, не было притворства. Никаких демонов с лицами ангелов.