Читаем Меч Севера полностью

— Это просто трюк, которому я научился, — с досадой сказал Коул. Почему все настаивают на том, что он герой? Он — незаконнорожденный и сын шлюхи. — Знаешь, что я узнал?

— Да? — откликнулся Свистун.

— Что настоящих героев просто нет. Мир лишает добродетели всех рано или поздно.

— Это циничная точка зрения.

— Что ж, это правда! Раньше я был оптимистом. Поэтому людей тянуло ко мне. Их влекло мое обаяние. У меня даже имелся последователь — моя правая рука. Его звали Трехпалый, и он был хорошим парнем. Но в конце концов суровая реальность жизни добралась и до него, как и до меня. От него осталась одна лишь скорлупа.

— Бесспорно, это печальная история.

— Просто я так это чувствую. И у меня нет денег — даже на пиво.

Ни ему, ни Улыбчивому, ни Эду не дали ни монетки в конце дня. Корвак — не из тех, кто легко прощает обиды.

В животе у Коула снова заурчало. Похоже, вечером шахтеров кормят так, чтобы они только не умерли с голоду. Он безумно хочет жрать, в кармане ни гроша. И еще сделал своим врагом одного из самых могущественных людей в Новой Страде.

— Я бы хотел помочь, — сказал Свистун. — Но я и сам без денег. Я бы не отказался от теплого пива и холодной женщины.

Коул нахмурился.

— А может, ты имеешь в виду холодное пиво и теплую женщину?

— Да. Это я и имел в виду. — Свистун неловко поерзал.

Улыбчивый, прежде чем заговорить, обсосал оставшиеся у него зубы. Губы у него распухли, и он выглядел так, будто проглотил пригоршню камней.

— Швиштун, а ты не работал в морге? Я уверен, что помню твое лицо. Как ты окажался в поджемельях Обелишка?

— Не важно, — отрезал Свистун.

Они посидели немного в тишине, погрузившись в размышления. За исключением, возможно, Эда, который выглядел потерянным. Коул поднял голову, услышав приближающиеся шаги.

— Это тебя, должно быть, называют Призраком?

Говоривший был дородным мужчиной с зелеными глазами.

За ним маячили два таких же крупных типа.

— Да, — устало ответил Коул.

Он понимал, что рискует, придя в таверну «Передохнем у Черного Властелина» — при том что все Бешеные Псы раздражены происшествием с Корваком. Скоро ему вообще все станет безразлично.

— Меня называют Скитальцем. Не возражаешь, если я куплю тебе пива? Этот придурок Корвак мучил нас долгие месяцы. Нужно — давно пора, — чтобы кто–то оказал ему сопротивление.

Облегченно выдохнув, Коул жестом предложил им сесть. Скиталец уселся, а двое других мужчин пошли заказывать напитки.

— Осталось всего лишь несколько недель, и я уберусь из этой адской дыры, — сказал Скиталец. — Так приятно узнать до отъезда, что Корвак испробовал собственного лекарства. Мне не терпится рассказать об этом детям, когда я вернусь в Город Башен.

— Ты — из Телассы? — спросил Свистун.

— Да. Из второй партии. Я получил шесть месяцев за то, что шлепнул владелицу магазина, когда она попыталась меня надуть. Большинство Должников из первой партии уже дома. То есть те, что пережили Заброшенный край. Сегодня вот потеряли пару ребят на Кулаке.

Друзья Скитальца вернулись с подносом, уставленным пивными кружками. Здоровенный телассец протянул одну Коулу. Отпив глоток мутноватой жидкости, он поморщился. Вкусом это напоминало ту мочу, что подавали в самых захудалых пивнушках Сонливии.

— Я бы с этим не спешил, — предупредил Скиталец. — Оно крепче, чем ты думаешь.

— Я справлюсь, — ответил Коул, словно защищаясь.

На самом деле, его умение пить стало почти легендой среди завсегдатаев таверн Сонливии. Он улыбнулся, вспомнив, сколько раз ему приходилось вытаскивать из забегаловок, что тянутся вдоль улицы Медяков, друзей, упившихся до такой степени, что едва держались на ногах. Иной раз он и сам не мог оттуда свалить по–нормальному. Коул просыпался в какой–нибудь сточной канаве, а его друзья куда–то исчезали после того, как он проматывал свои деньги, покупая им выпивку. Это было неправильно. По крайней мере, так ему казалось сейчас, когда он об этом вспоминал.

Нахмурившись, он поднес к губам кружку и осушил пиво одним долгим глотком. Вкусом оно было похоже на трюмную воду, но оставило приятное ощущение тепла.

— Странное дело, — сказал Скиталец. — Работа в Заброшенном краю — это ад. Но вот что я тебе скажу: я чувствовал себя здесь более… живым, чем когда–либо в Городе Башен.

Друзья Скитальца покивали в знак согласия. Коул не совсем понял, что это значило, но, пока телассцы платят за выпивку, спорить он не станет.

— Итак, Призрак, — сказал Скиталец, передавая ему очередную кружку пива. — Как ты научился уклоняться от меча? И почему ты так чертовски бледен? Если бы я не знал, что к чему, я бы подумал, что ты — из числа служителей Хозяйки. Если забыть про то обстоятельство, что все они — женщины.

Коул сделал долгий глоток пива и уставился вглубь мутной жидкости, словно пытаясь разглядеть дно.

— Я повидал кое–что в своей жизни. Кое–что сделал такого, что ты, узнав об этом, возможно, и не поверил бы. Я даже считал себя героем когда–то. А потом меня предали. Я получил кинжалом в живот. Думаю, он был покрыт каким–то ядом. Вот почему я такой бледный.

Скиталец кивнул на Эда.