Читаем Меч Севера полностью

— Кусок дерьма, — просипел Корвак, — лыбишься тут, как гомик, словно представляешь свой член у меня во рту. Я же тебе сказал: никто не трахает Корвака! Вы трое заплатите за участие в этой своре!

— Сваре, — произнес Тупой Эд, который до сих пор не сказал ни слова.

Корвак повернулся к слабоумному.

— Что ты сказал? — спросил он, и в его ворчании явно слышалась смертельная угроза.

— Сваре, — серьезно повторил Эд. — Ты сказал неверно.

Оказавшись рядом с ним в мгновение ока, Корвак двинул коленом Эду в живот, а эфесом меча огрел здоровенного олуха по голове. Эд грохнулся оземь и захныкал, как ребенок.

— Ты называешь меня тупым? Эти парни ловят каждое мое слово! Ты — кретин, который даже шнурков не может себе завязать! — Корвак злобно ударил ногой по голове Эда, оставив алый отпечаток сапога на лице слабоумного.

В душе Коула что–то шевельнулось.

— Прекрати причинять ему боль, — прохрипел он.

Глаза Бешеного Пса превратились в щелки.

— Это была моя вина, — быстро добавил Коул, сам не веря, что он это говорит. — Я несу ответственность. Если ты кого–то должен наказать, то это — меня.

Он не понимал, почему вдруг заговорил. Знал лишь, что не может допустить, чтобы Эда забили до смерти. Слабоумный не виновен в том, что у него разум ребенка.

Корвак с преувеличенным драматизмом указал на Коула коротким мечом и повернулся к своим людям.

— Гляньте–ка на него, парни! Кажется, у нас тут имеется истинный герой!

— Я не герой, — пробормотал Коул.

— Ты идиот хренов, вот кто ты такой! — Корвак бросился на него, направив острие меча ему в грудь.

Год назад он достиг бы цели. Прекрасное движение, умело выполненный смертельный удар. Может, он и был задирой, но, как оказалось, Корвак знал, как пользоваться мечом. И все же он — не Бродар Кейн. А Даваруса Коула тренировал Темный Сын, самый знаменитый убийца на юге, большой знаток искусства борьбы без оружия.

Коул подождал, пока меч не оказался в футе от его груди, а затем неожиданно повернулся, и стальное острие пронзило воздух там, где мгновением раньше было его тело. Быстрый, как змея, он схватил Корвака за правую руку, когда тот по инерции пролетал мимо. Поворот и рывок, и вот он стоит перед предводителем Бешеных Псов, крепко сжав в бледных и мозолистых руках короткий меч Корвака.

— Подлая сучонка! — прорычал Корвак, побагровев то ли от ярости, то ли от замешательства, то ли, возможно, от того и другого сразу. — Парни! Убейте его!

Коул смотрел, как поднимаются арбалеты, и слушал звук клинков, извлекаемых из ножен. В этом есть определенное достоинство, подумал юноша. Он умрет хорошей смертью, с мечом в руке. Затем он увидел Деркина, который наблюдал за ним с печалью на лице, и его спокойствие стало улетучиваться при виде Бесси в руках горбуна. С достоинством или нет, но только представить себе, как тот огромный секач примется за его труп… Выкинув из головы все мысли о дерзком последнем противостоянии, он крепко зажмурился в ожидании конца.

— Остановитесь! Все!

Коул осмелился приоткрыть один глаз.

Приближалась группа гвардейцев — Белых Плащей под предводительством капитана Прайэма. Обычно городской гарнизон не отваживался выходить за пределы Новой Страды, оставляя организацию добычи магии Бешеным Псам. Но каковы бы ни были причины появления здесь капитана Прайэма, его бритая голова была для Коула самым желанным зрелищем.

— Что здесь происходит? — с нажимом спросил Прайэм. У него был мягкий, почти женский голос, но он хорошо звучит и полон спокойной силы. Он напомнил Коулу капитана Крамера на «Искуплении» — корабле, на котором юноша отправился в злополучное путешествие к Опухоли.

Крамер был также первым человеком, которого убил Даварус Коул.

— Мятеж! — рявкнул Корвак в ответ на вопрос Прайэма. — Эти Осужденные должны умереть!

Капитан Прайэм покачал головой и указал рукой на север.

— На Кулаке случилось непредвиденное: земля пришла в движение, и дюжину людей раздавило. Мы не можем больше терять Осужденных.

— Дерьмо. — Корвак сплюнул и отвернулся.

Откинувшись на спинку стула, Коул угрюмо смотрел на стол. Шаткий, исцарапанный, с каждой стороны — по вихляющейся ножке. Улыбчивый и Эд сидят напротив Коула. Первый из них держится за опухшую челюсть, второй — весь перевязанный, и синяков на нем больше, чем вмятин на подгнивших яблоках, которые беспринципные фруктовые торговцы продавали иногда на базаре в Сонливии по десятку за медяк. То, что Эд смог вернуться пешком в город без посторонней помощи, свидетельствовало о его неожиданной стойкости. Ему чертовски досталось, а уж Коул считал себя знатоком в этом деле, поскольку в свое время и сам испытал немало.

Сидящий напротив них старый Осужденный по имени Свистун покачал косматой седой головой и хрипло усмехнулся.

— Ты — редкая птица, Призрак. Я‑то думал, что все уже повидал, но, услышав, как ты вырвал у Корвака меч и обратил против него… Это — как в сказке, которые любят читать девушки. Про героев и все такое. Весь этот вздор.