Читаем Меч полководца полностью

— Как понимаете свою задачу? — спросил Фрунзе.

— Форсировать Белую лучше всего у Красного Яра. Река после весеннего разлива еще в свои берега не вошла. Ширина у нее метров полтораста-двести. Нам удалось захватить небольшой пятачок на том берегу. Переправочных средств никаких не было. Решили было использовать подручные. Да, спасибо, выручили наши кавалеристы. Захватили на реке два парохода. Значит, на пароходах и переправимся…

— Задачу свою понимаете правильно, — одобрил Фрунзе. — Какие новые данные есть у разведки?

— Да, полагаем, что белых тут, на Уфимском направлении, против нас тысяч сорок. Орудий у них полтораста, пулеметов не меньше как семьсот…

Чапаев докладывал не без хвастовства. А почему бы ему и не похвастать перед командармом? У кого еще такая разведка, как в 25-й стрелковой! И кто еще может преподнести командарму вот такую занятную штуку:

— А еще перехватили наши разведчики распоряжение Колчака: в случае, если белым удастся взять в плен командующего красных бывшего полковника генерального штаба Михайлова, по нынешнему прозвищу Фрунзе, то означенного Михайлова, изменившего присяге, данной царю, надлежит немедленно препроводить к самому Колчаку…

— Скажи-ка, — покрутил головой Фрунзе. — Это, значит, я, по их мнению, полковник генерального штаба? Лестно! Очень лестно!

К вечеру в штабе дивизии собрались командиры бригад и полков. Все до самой мелочи было обсуждено и взвешено на этом совещании.

— Начдив будет лично руководить переправой, — сказал Фрунзе. — Командовать полками за рекой назначен комбриг Иван Кутяков.

Ночью Фрунзе, Чапаев и Кутяков поехали на берег Белой. Дул холодный ветер, он гнал по темной воде светящуюся зыбь. Грозной тенью навис над рекой противоположный берег.

— На редкость удобная позиция у белых, — размышлял Фрунзе. — А у нас? Вся надежда — на неожиданность удара. Операция рискованная, но единственно возможная… Уфа — ключ ко всей Сибири…

Чапаев и Кутяков молча стояли рядом. Оба понимали — тем, кто первым высадится на том берегу, предстоит на рассвете вступить в неравный бой и стоять насмерть, чтобы смогли переправиться другие полки. Но ни Чапаев, ни Кутяков еще не знали об одном важном решении, которое принял в эту ночь Фрунзе. А решение складывалось очень последовательно. Сначала Фрунзе взял на себя командование Туркестанской армией, потому что она вышла на решающее направление. Затем отправился в 25-ю дивизию, потому что она была острием армии. Теперь он считал, что ему непременно надо самому быть на том берегу, на решающем участке битвы за Уфу, в самом кончике нацеленного на белых острия.

В ночь на 8 июня началась переправа через реку.

А когда стало светать, артиллерия красных открыла огонь по проволочным заграждениям, по окопам белых.

Фрунзе, верхом на копе, следил в бинокль, как на том берегу вспыхивают разрывы снарядов. Но вот смолкли пушки. Цепочки красных бойцов поднялись, пошли в штыковую атаку. Белые бросили свои окопы, начали отходить к лесу.

Меж тем над переправой появились вражеские аэропланы. Свесившись за борт, белые летчики швыряли бомбы, стремясь попасть в пароходы. Реку заволокло густым дымом. Красным удалось переправить под его завесой пароходы с четырьмя броневиками на палубах, но броневики, съехав на рыхлый песчаный берег, опрокинулись вверх колесами.

— Эх! — махнул рукой стоявший рядом с Фрунзе Чапаев. — Подвели нас броневики. Белые сейчас придут в себя, двинут в атаку.

Фрунзе взглянул на часы: шесть утра. Пора и Кутикову и ему переправляться на тот берег.

Чапаев остался на переправе, а Фрунзе и Кутяков, ведя в поводу коней, поднялись на пароход, и вскоре Чапаев увидел обоих скачущими вдоль того берега в сопровождении ординарцев.

…Иваново-Вознесенский полк уже много раз пытался пойти в атаку, но свинцовый дождь прижимал бойцов к земле. Кончились патроны.

А белые пошли в контратаку. За цепью солдат шагали офицеры, они пристреливали каждого, кто отставал от цепи.

— Утопить красных! Сбросить в реку!

Командир и комиссар рабочего полка поднялись во весь рост:

— Ни шагу назад! Принять в штыки!

Но дрогнул рабочий полк. Иванововознесенцы начали отходить к реке.

Вдруг им навстречу из-за косогора вырвались всадники. На полном скаку спрыгнул один из них с коня, выхватил у кого-то из отступавших бойцов винтовку:

— За мной! В атаку!

Бойцы узнали командарма и со штыками наперевес повернули на белых. Впереди, чуть прихрамывая, бежал с винтовкой командарм.

Белые остановились, начали пятиться.

Кутяков видел, как Фрунзе с одним лишь батальоном продолжал преследовать врага. Цепь бойцов скрылась за гребнем холма. Оттуда доносились крики «ура!», беспорядочные выстрелы.

Из-за гребня показался всадник. Кутяков по посадке издали определил: Фрунзе. А командарм подскакал веселый, разгоряченный, за плечами — две винтовки.

— Видал трофеи? — спросил он Кутикова. — Сам взял! — И тут же принялся торопить комбрига. — Почему не развиваете наступление?