Читаем Меч и перо полностью

сообщил мне о болезни Гатибы, я не смог говорить с тобой откровенно, так как здесь находился Захир Балхи. Поэтому я вызвал тебя сейчас. Да, Захир Балхи наш сообщник. Мы общими

усилиями убили знаменитого на Востоке государственного деятеля и полководца, прозванного за смелость Джахан-Пехлеваном. Тем не менее Захир Балхи чуждый нам человек. В случае

опасности он сбежит из Хамадана и укроется у себя на родине. Нам же бежать некуда, ибо наша родина - здесь. Нам вместе с тобой придется отвечать за содеянное нами преступление, поэтому мы не должны еще больше усложнять нашу жизнь и добавлять лишние узлы к еще не распутанным. Это был бы неверный путь. Ты, Хюсамеддин, почему-то в последнее время ведешь себя так, будто не имешь никакого отношения к убийству атабека Мухаммеда. Не заблуждайся на этот счет. Когда начнут искать убийц, тебе не удастся доказать свою невиновность и ты будешь вынужден признаться в том, что выпало на твою долю в этом преступлении. Но зачем доводить дело до этого? Зачем зря сопать голову в петлю, когда есть возможность жить?! Я спрашиваю тебя, какая польза тебе или мелеке от этого бунта войска? Если ваша игра завершится успехом, вы станете свидетелями страданий или смерти султана Тогрула. Но если это случится, несомненно и другое: вслед за мной и вы окажетесь на виселице. А раз так, почему ты не растолковал всего этого Гатибе-хатун?

Хюсамеддин отвесил султану низкий поклон.

- Все, что говорит элахазрет,- истина. Но разве я смею перечить Гатибе-хатун? Кто я такой? Станет ли она слушать меня? Что касается убийства атабека Мухаммеда, у меня один ответ: я был вынужден выполнять ваши приказания и приказания Гатибы-хатун. Я простой аскер и привык повиноваться. Однако я не пытаюсь уйти от ответственности за то, что совершил. Вы говорите, я могу угодить на виселицу? Это не очень страшно. Ведь мы отправили на виселицу очень многих. А бунт аскеров - это результат вредных слухов, которые ходят по стране. Ни я, ни Гатиба-хатун не повинны в этом.

Хюсамеддин умолк, испытующе глядя в лицо Тогрула.

Султан, не услышав от своего сардара ничего утешительного, печально смотрел в одну точку. Лицо его выражало растерянность, нерешительность и безволие.

Хюсамеддину вспомнились слова Гатибы: "Мы заинтересованы в том, чтобы пока у власти оставался безвольный, слабохарактерный пьяница Тогрул".

Опять поклонившись султану, он сказал:

- Однако элахазрет должен знать, его власть мы будем защищать до последней капли крови!

У растроганного Тогрула на глазах засверкали слезы радости.

Хюсамеддин попросил разрешения уйти.

Приезд элахазрета Тогрула в имение-дворец Эльдегеза был воспринят Гатибой как нечто само собой разумеющееся. Султану не было оказано никаких особенных почестей. Перед воротами дворца его встретила толпа крестьян с букетами цветов. Ему и его свите помогли спешиться, затем рабыни отвели его в дворцовые покои.

Личный банщик элахазрета распорядился, чтобы нагрели побольше горячей воды. Султан Тогрул искупался, надел новую одежду, после чего его проводили в трапезную.

Вскоре туда вошла Гатиба, сопровождаемая свитой рабынь.

Тогрул учтиво поклонился ей.

- Добро пожаловать, элахазрет! - приветствовала его Гатиба. - Вы принесли нам радость и счастье, пожаловав в этот бедный дворец. Садитесь, элахазрет.

Тогрул, приложив руку к груди, поклонился еще раз и подсел к скатерти. ,

Трапеза началась.

- Слава Аллаху, кажется, мелеке чувствует себя лучше, - сказал султан. - Узнав от Хюсамеддина о вашей болезни, я сильно огорчился. Мелеке понимает, сейчас не время покидать столицу, однако я счел необходимым посетить вас.

- Неужели в столице что-нибудь произошло?! - спросила Гатиба.

- Мое войско вышло из повиновения. В день Сиздэх произошло большое безобразие!

- А куда смотрит Хюсамеддин? Неужели он не в состоянии призвать к порядку аскеров, которыми командует?! Удивительно, почему тогда он до сего времени остается на своем посту?

- Хюсамеддин ведет себя очень странно. Мне кажется, если бы мелеке находилась в Хамадане, всего этого не случилось бы.

- Возможно! Однако я не могла оставаться в столице, так как терпеть не могу сплетен. Сейчас Хамадан превратился в рассадник сплетен, интриг и клеветы. Сам элахазрет виновен в том, что я переехала из Хамадана сюда. До наступления летнего зноя я собираюсь перебраться в Тебриз. Оттуда рукой подать до моей родины. Может быть, я буду жить в Аране. Мы не такие уж непримиримые враги с Кызыл-Арсланом! Я не думаю, чтобы он воспрепятствовал моему желанию поселиться в Азербайджане.

- Я готов сделать все так, как того пожелает мелеке, - многозначительно сказал Тогрул.

Гатиба ничего не ответила. Находящиеся в комнате рабыни, которые прислуживали им во время трапезы, мешали вести беседу.

После еды Гатиба и Тогрул, попрощавшись, разошлись отдыхать по своим комнатам.

Султан был встревожен тем, что Гатиба ничего не ответила на его последние слова. Он не мог дождаться момента, когда Гатиба проснется и они продолжат беседу.

Под вечер пришла рабыня и сказала, что Гатиба-хатун ждет султана, чтобы вместе с ним выпить шербет.