Читаем Меч и перо полностью

- Вам хорошо известно, что я ценю и люблю близких атабеку людей. Но ваш брат жесток и несправедлив по отношению к моему сыну Гютлюгу, он любит только сыновей Гёзел. Он женился на простой крестьянской девушке и этим оскорбил мое достоинство и честь. Наконец, он разлучил меня с сыном, назначив его правителем Рея. Я знаю для чего атабек сделал это. Он хотел удалить меня из столицы, думал, я последую за сыном. Я могу уехать хоть сегодня, но что станет с вами? Я опасаюсь за вашу жизнь, ибо не верю в порядочность и честность атабека. Не верьте его клятвам! Ради собственной выгоды он может погубить всю династию Эльдегеза. В последнее время он стал особенно жесток и ищет повода, чтобы пролить кровь и выколоть глаза. Я в очень затруднительном положении. Я люблю мужа, но ведь надо любить также родину и дорожить честью династии. Если бы атабек по доброй воле отошел от власти, я отказалась бы от титула мелеке и была бы счастлива, живя как самая простая женщина. Несомнено, если он останется у власти, наше государство погибнет. Хекмдары соседних стран ненавидят атабека. Сейчас у нашего салтаната нет ни одного союзника и друга. Мы окружены врагами и живем как в огненном кольце. Атабек же упрямо продолжает свою неразумную политику. Мы не можем равнодушно смотреть на это. Я потому и пригласила вас к себе. Вам надо подумать о своей безопасности. В руки атабека попала записка, которую я написала вам в Багдаде. Он был осведомлен обо всех наших планах. Разве он когда-нибудь простит нам то, что мы хотели погубить поэта Низами и сыновей Гёзель?

Тогрул, живший в последнее время в постоянном страхе за свою жизнь и за свои глаза, помрачнел. Тем не менее он решил быть осторожным. После долгого раздумья он поцеловал руку Гатибы и неопределенно сказал: - Вы, как всегда, правы, мудрая и благородная мелеке. Гатиба вздохнула.

- Ах, если бы эта рука принадлежала такому благородному, справедливому и мудрому хекмдару, как вы!

Тогрул ещё раз прильнул губами к ее руке.

- Все зависит от самой мелеке.

- Ошибаетесь, это не зависит от меня. Пока атабек жив я могу лишь мечтать об этом.

- Мечты можно претворить в жизнь, но это опять-таки зависит от самой мелеке. Не знаю, можно ли ей верить?

Гатиба сделала шаг к Тогрулу. - Мои губы - залог того, что я останусь верна своему слову. Тогрул поцелобал Гатибу в губы и хотел обнять ее, но она не далась.

- Пока только это. Остальное - после того, как я удостоверюсь в вашей преданности.

Тогрул, поверив в искренность Гатибы, решил быть с ней откровенным.

- Прекрасная мелеке, - сказал он, - все уже давно готово для осуществления вашего мудрого замысла. Иракцы полностью поддерживают ваш план. Хорезмшах Текиш в любой момент придет к нам на помощь со своей армией и будет защищать идеи мелеке. Что касается вашего сына Гютлюга, все будет так, как вы хотите. Считайте, ваш сын - наследник султана Тогрула. Вы довольны?

- Этого мне мало. Низами и Фахреддин должны умереть. Кроме них будут казнены и другие виновники смерти моего отца. Сыновья Гёзель Абубекр и Узбек также должны умереть.

Хюсамеддину надо пожаловать пост эмир-аль-умара*.

______________

* Эмир-аль-умара - буквально: эмир эмиров; командующий войсками, второе лицо в государстве после падишаха.

- А можно ли доверять Хюсамеддину?

- Хюсамеддин - наш. Он будет до конца своих дней предано служить султану Тогрулу.

- Хорошо, я верю вам, мелеке. Однако помните, мы должны действовать очень осторожно.

- Самое трудное в этом деле я беру на себя. Я докажу султану Тогрулу свою верность. Но, когда султан станет единственным хекмдаром, он должен сохранить за мной титул мелеке. Может ли ваша честь быть тому порукой?

Служанка доложила, что пришел Хюсамеддин и желает видеть мелеке. Тогрулу и Гатибе пришлось прервать беседу.

Тогрул, попрощавшись, удалился.

В комнату, гневно сверкая глазами, вошел Хюсамеддин. Он уже давно ревновал Гатибу к султану.

Гатиба, поняв, что происходит в его душе, насмешливо сказала:

-- Так уж повелось: стоит мужчине узнать, что женщина любит его, как он сам становится во многом похож на женщину: капризничает, без конца обижается. Не знаю, когда мой друг наконец образумится и начнет вести себя как подобает мужчине. Я здесь обсуждаю дела государственной важности, решаю вопрос жизни и смерти рода Эльдегеза, забочусь о твоем будущем, а тебя это нисколько не волнует. Ревность, пустые сомнения - иных чувств ты не ведаешь!

Хюсамеддин невесело усмехнулся:

- Я поверил бы мелеке, если бы не знал ничего об ее отношениях с султаном Тогрулом.

- Что ты имеешь в виду?

- Мелеке хорошо понимает меня.

Хюсамеддин сделался мрачнее тучи. Ему действительно было известно многое об отношениях Гатибы с султаном Тогрулом. В Багдаде Себа-ханум показала ему за приличное вознаграждение записку, написанную рукой Гатибы, заявив, что записка предназначается Тогрулу.

К слову сказать, потом она отнесла эту же записку султану Тогрулу, который также наградил ее, затем она переслала ее в Хамадан и по возвращении добилась того, что атабек Мухаммед передал ей дарственную на деревню Касумабад.