Читаем Меч и перо полностью

Фахреддин несмело взялся за бронзовую колотушку в форме львиной головы и постучал в дверь.

Ему открыла служанка Тайиба. Увидев гостя, она сказала;

- Я сейчас, мой ага! - И побежала вверх по лестнице.

Не прошло и минуты, как перед Фахреддином появилась улыбающаяся хозяйка дома.

- Я только что думала о вас, мой уважаемый ага. Если бы каждое мое желание так легко исполнялось, я не знала бы в жизни горя.

Взяв Фахреддина за руку, она повела его по лестнице. Служанки несли за ними принесенные гостем вещи.

Когда они вошли в дом, Фахреддин сказал:

- Прошу уважаемую ханум принять от меня эти скромные дары.

Тайиба развернула вазу для цветов.

Дюррэтюльбагдад долго любовалась вазой, разглядывала рисунки, разгадывая их смысл.

Горячо поблагодарив Фахреддина, Дюррэтюльбагдад сказала:

- Уверена, ни в одном из багдадских дворцов не найти столь редкой вазы. Не знаю, имею ли я право принять от вас этот дорогой подарок?

- Вы достойны гораздо большего. Внимание и уважение, которые вы оказали мне, дороже любых подарков. Я считаю себя вашим должником.

В этот момент служанка Муалля развернула принесенный Фахреддином ковер.

Увидев изображенного на нем халифа Муттакибиллаха, Дюррэтюльбагдад застыла в оцепенении, затем бросилась к ковру и прижала его к груди, заливаясь слезами.

- Ах, мой дорогой благодетель! - воскликнула она.

- Прошу вас, успокойтесь! - смущенно пробормотал Фахреддин, ничего не понимая. - Если бы я знал, что ковер явится причиной ваших слез, я не принес бы его вам.

Дюррэтюльбагдад с чувством пожала его руку.

- Нет, нет, не раскаивайтесь, мой ага! Этот ковер напомнил мне мою юность. Смотрите, мой благодетель здесь совсем как живой. О вашем ковре будет говорить весь Багдад. Поистине я стану знаменитой женщиной. Мой дом сделается местом паломничества приверженцев этого несчастного халифа.

Тайиба развязала третий сверток, в котором был китайсккй халат.

- Ах какая прелесть! - вырвалось у Дюррэтюльбагдад.- Я давно мечтала о таком красивом халате.

Взяв его, она удалилась в свою комнату. Через несколько минут она вернулась на балкон уже в халате и, подойдя к Фахреддину, положила руку на его плечо.

- Посмотрите, мой ага, он словно сшит специально на меня. Не думала, что вы столь высоко цените дружбу вашей покорной слуги. День вашего отъезда из Багдада будет для меня печальным днем.

- Я еще долго буду здесь. Но даю вам слово, где бы и ни был, я всегда явлюсь к уважаемой ханум по ее первому зову,

Дюррэтюльбагдад печально вздохнула, однако сейчас же губы ее тронула легкая игривая улыбка.

- Мне очень не нравится в мужчинах одна черта: расставаясь с женщиной, они никогда не оставляют ей своем сердца, а забирают с собой, - это затем, чтобы вновь подарить его на время какой-нибудь другой женщине.

Фахреддин тоже улыбнулся,

-- А как вы посмотрите на то, если мужчина вместе со своим сердцем будет забирать и пленившую его женщину?

- О, тогда мужчине придется завести гарем, и котором будут томиться десятки женщин!.. -Разве мало таких мужчин?..

Дюррэтюльбагдад задумалась на минуту, затем сказала:

- Не это ли и послужило одной из причин заката халифата? Не гаремная ли жизнь развратила халифов? Издавна в Багдад свозились красивейшие девушки со всего мира, сюда широкой рекой текло золото всех народов земли. На женщин, на гаремы, на роскошь и пиры тратились несметные богатства. Багдад потряз в разврате, началось гниение халифата. Сейчас ни один халиф не может долго продержаться у власти. Их жены не успевают даже разродиться... Например, после низвержения халифа Мустакфибиллаха его двадцать восемь жен разрешились бременем в один год. Впрочем, оставим этот невеселый разговор, забудем на время о горестях жизни! - Она обернулась к служанке: - Тайиба, накройте стол, несите вино, развлеките с Муаллей нашего дорогого гостя. Я вижу, мой разговор навеял на него грусть.

Трапеза продолжалась до самого заката. На город легло легкое, невесомое покрывало вечерних сумерек,

Дюррэтюльбагдад откинула со лба темные, как ночное небо, пряди волос и пристально посмотрела в глаза Фахреддина. Перед ней сидел двадцатипятилетний молодой человек, мужественный и красивый, образованный и благородный. Мог ли он не понравиться женщине, выросшей в аристократической багдадской среде, женщине, обладающей чувствительным, поэтическим сердцем и воспитанной на лучших образцах искусства своей эпохи? Ее симпатия и расположение к нему еще больше усиливались оттого, что в присутствий красивейшей женщины Багдада он держал себя сдержанно и строго.

Что касается Фахреддина, он не решался рассказать прекрасной собеседнице о своем горе, о любви к Дильшад. Молодой человек опасался, - как бы его рассказ не породил в сердце Дюррэтюльбагдад ревности, ведь он хорошо знал, на что способна женщина, если она ревнует. Дюррэтюльбагдад сказала служанкам:

- Мы с уважаемым агой совершим прогулку по вечернему Тигру. Ты, Тайиба, ты, Муалля, и ты, Башарат, будете сопровождать нас. Собирайтесь!

Когда Фахреддин, Дюррэтюльбагдад и три рабыни вышли на улицу, багдадская ночь уже полностью вступила в свои права.

- Вот и берег Тигра.