Сейчас же Людовик выглядел спокойным и даже казался немного беспомощным. Большую часть королевской декларации зачитал от его имени канцлер Сегье. После оглашения декларации встала Анна Австрийская и поклонилась сыну. Затем поднялся Людовик, подошел к матери и поцеловал ее. Возвратившись на свое место, он сказал ей в ответ: «Мадам, я благодарю Вас за заботы о моем воспитании и образовании и за управление королевством. Я прошу Вас продолжать давать мне добрые советы. Я желаю, чтобы после меня Вы были главой моего Совета». Затем принцы крови, герцоги, пэры, маршалы Франции и священнослужители высшего ранга подходили к королю, целовали ему руку и клялись в верности. Президент Матье Моле произнес торжественную речь от имени Парижского парламента, после чего были представлены для регистрации многие важные королевские акты.

А в Париже царило буйное веселье. Фонтаны били вином. Салютовали пушки Бастилии, городских стен и маленького форта Пале-Рояля. Не умолкая звонили церковные колокола. Повсеместно раздавались крики: «Да здравствует король!» Люди танцевали на площадях и улицах. С наступлением темноты столица засверкала праздничными огнями, в небе полыхал фейерверк.

Любой пышный официальный праздник – повод для больших иллюзий. В зависимости от настроения людей иллюзии эти бывают различными. После совершеннолетия короля окончательно оформился хрупкий альянс мазаринистов и фрондеров, который скрепляла лишь общая вражда к Конде.

Несмотря на то что на церемонии в одной из деклараций парламента было объявлено о прощении Конде, сам принц не присутствовал на совершеннолетии своего монарха. Он понимал, что эта дата наделит Людовика абсолютной властью, знал, что восстановил против себя королеву, и явственно видел, что, усматривая в нем единственное препятствие к возвращению кардинала, она не остановится ни перед чем, чтобы погубить его или выслать. Дружба герцога Орлеанского представлялась ему ненадежной опорой, поскольку тот всегда находился под сильным влиянием парижского коадъютора.

Правда, Конде послал королеве письмо, в котором поздравлял ее с совершеннолетием сына и во вполне куртуазных фразах объяснял мотивы своего отсутствия. Одновременно он вступил в переговоры с герцогом де Бульоном и с помощью больших уступок, привилегий и денежных наград привлек его на свою сторону. В отношении герцога де Лонгвиля этого пока сделать не удалось. Ларошфуко колебался.

Анна Австрийская отнеслась к отсутствию принца как к демаршу и фактическому объявлению войны. В его уклончивом письме она усмотрела очередное личное оскорбление. Посовещавшись с Мазарини, королева предприняла несколько решительных шагов. Уже 8 октября Людовик XIV подписывает декларацию против принцев Конде и Конти, герцогини де Лонгвиль, герцога де Немура и герцога де Ларошфуко. Королева приказывает маршалу де Граммону распустить сосредоточенные в Шампани войска принца, что привело к вооруженному столкновению.

31 октября Людовик и Анна Австрийская написали кардиналу из Пуатье, что ждут его возвращения. Междоусобная война вступала в новую фазу, и победить в ней надеялись оба титана – Мазарини и Конде.

Битва титанов

(продолжение)

Чаша политических весов вновь склонилась в сторону министра-кардинала. Одновременно возвращалось и богатство. К концу 1651 года финансовое положение Мазарини заметно улучшилось, чем кардинал был во многом обязан стараниям молодого интенданта финансов Жана-Батиста Кольбера. Джулио уже тогда почувствовал в немногословном, но импульсивном выходце из кругов буржуа будущего финансового гения Франции.

Жан-Батист родился 29 августа 1619 года в семье Николя Кольбера, одного из владельцев фирмы, торговавшей традиционными предметами лионской торговли и производившей некоторые банковские операции. Он получил неплохое по тем временам образование в реймсском иезуитском коллеже.

В 1634 году молодой Кольбер поступает на службу к лионскому банкиру Маскарани, затем переезжает в Париж, где меняет несколько мест, связанных с протекциями его многочисленных родственников и знакомых. Сначала финансовые таланты способного юноши нигде не находили должного применения и признания. Только в 1643 году произошло очень важное для его карьеры событие. Государственным секретарем военных дел при новом первом министре становится Мишель Летелье, который являлся шурином Сен-Пу-анжа, кузена Жана-Батиста. С 1645 года Кольбер стал служащим «министерства» Летелье и быстро приобрел особое доверие последнего.

Доверие Летелье, человека Мазарини, молодой финансист полностью оправдал. В 1648 году он выгодно женился на дочери крупного буржуа-воротилы, связанного с военными поставками, и солидно обогатился. Причастность к военному ведомству и сторонникам Мазарини окупалась неплохо. К тому же и брак его оказался удачным.