Читаем Матрица Скалигера полностью

Эта скульптурная композиция представлена на помещенной здесь фотографии. Для сравнения ниже приводятся два других творения Микеланджело: «Пьета Ронданини» и «Бородатый раб». Рядом с ними первая «Пьета» — вещь из другого мира. И дело не только в потрясающей реалистичности произведения, — хотя это, возможно, и главное — но и в том, что мрамор является хрупким материалом, и сделать из него что–либо подобное просто невозможно. Напрашивается способ отливки из искусственного мрамора, но чтобы принять эту мысль, необходимо поменять даты жизни Микеланджело на более поздние.

Ситуация с этими скульптурами станет более туманной, если посмотреть на хронологию их появления. Дело в том, что первая «Пьета» является одним из самых ранних произведений Микеланджело. Он завершил над ней работу, когда ему было всего 24—25 лет.

«Бородатого раба» он создал уже будучи в зрелом возрасте, а вторую «Пьету», «Пьету Ронданини», вообще сотворил спустя более шестидесяти лет после первой, в конце своего творческого и жизненного пути.

Это кажется странным, ведь мастерство исполнения у раннего Микеланджело оказывается явно выше, чем у позднего. Однако, как нам поведают искусствоведы, такая точка зрения является дилетантской, и эти, как, казалось бы, хуже выполненные работы, на самом деле обладают высокохудожественной ценностью. В них можно проследить эволюцию мастерства, выражающуюся в более утонченной передаче эмоционального переживания, а также в различных глубинах и высотах, явленных гением скульптора. «Пьета Ронданини», получается, венчает скульптурное творчество Микеланджело, потому что выражает тенденцию «к нарастающей одухотворенности образов» (Ротенберг Е. И. Искусство Италии. Средняя Италия в период Высокого Возрождения. М., 1966).

Конечно же, ценность произведения искусства определяется не только его реалистичностью. Это бесспорно. Но не являются ли в данном случае искусствоведы заложниками традиционной хронологии в общем и принятых датировок творчества Микеланджело — в частности? И на основании чего вообще указанные скульптуры были отнесены к одному автору? Ведь более чем очевидно, что если экспертам представить рядовое произведение, снабдив его легендой о недавно раскопанной мастерской какого–нибудь признанного гения, то и результат их оценки будет соответствующим. Это не вина искусствоведов, а проблема человека вообще. Человеческая психология такова, что наше восприятие по большей части определяется интеллектуальными установками, то есть, немного утрируя эту теорию, можно сказать, мы видим в предмете то, что уже о нем знаем. И искусствоведение здесь — не исключение*.

* Субъективный характер анализа произведений искусства связан не только с психологическими установками, но и проявляется на более глубоком уровне восприятия, в его психофизиологической основе. Примером может служить известная картина К. Малевича «Черный квадрат». Эффект, который оказывает эта картина на зрителя, кроется в пропорциях изображенной фигуры. Дело в том, что квадратом она только кажется, на самом деле её стороны между собой неравны. А психофизиология восприятия устроена так, что в течение долей первой секунды происходит процесс идентификации геометрии объекта. Поскольку отличие от настоящего квадрата очень тонкое, то нейронная система не может сразу и точно сказать, квадрат это или что–то другое, и «зависает» в попытках решения этой задачи. Как следствие этого, «зависает» и личность перед картиной, в результате чего это абстрактное художество наделяется ею магическим свойством, а сам художник — гениальностью. Можно гадать, то ли Малевич случайно нарисовал квадрат не совсем правильно, то ли его талант намеренно исказил его правильные пропорции, но совершенно точно можно утверждать, что эффект необычности происходит от психофизиологии зрительного восприятия.