ПРЕДИСЛОВИЕ

Последнее время среди исследователей прошлого нет согласия: крепнет и идет в наступление такое направление, как альтернативная история. Внутри самой исторической фактологической базы растет количество подмеченных независимыми умами несостыковок, противоречий и несуразиц. Накапливаются критические замечания по отношению к конкретным методам установления исторической истины и к обобщающим выводам. Более того, начинают подвергаться сомнению положения, больше века служившие неоспоримой, априорной основой построения научной гуманитарной картины мира. Таким ли древним является цивилизованное человечество? Существовали ли на самом деле высокоразвитые культуры Азии и Востока? Имеет ли Россия героическое прошлое? Действительно ли закономерности развития человеческого общества отличаются от общих закономерностей развития живого?

Что же отвечает на это адепт традиционной версии истории? Чаще всего, если посмотреть на сухой остаток высказываний историка в ответ на критику его науки, мы увидим классический логический круг: «Эти линии параллельные, потому что они параллельны друг другу».

Хотелось бы обратить внимание читателя на то, что противостояние альтернативного и традиционного течений в истории — лишь частный вариант общих закономерностей. Борьба классического и постклассического направлений в науке наблюдается последние десятилетия не только в истории, это естественные для всего современного знания процессы. На сегодняшний день накопилось большое количество данных и положений, противоречащих научным парадигмам XIX—XX веков. Достаточно вспомнить квантовую физику и антидарвинистское течение в биологии. В свое время, в конце двадцатого века, смена модернистского дискурса на постмодернистский произошла и в философии.

Вполне предсказуемым и нормальным является также поведение приверженцев традиционных научных концепций. С младых ногтей ими усваивалась определенная система знания, и разрушение этой системы грозит разрушением привычной картины реальности, потерей не только ряда идей, но и определенных ценностей, идеалов и даже социального статуса. Подобная опасность заставляет их сопротивляться, выдвигая убеждения, которые при непредвзятом на них взгляде зачастую оказываются лишенными достаточного обоснования и принятыми за аксиоматичные. Интересно, что именно для истории характерно практически полное взаимное отрицание классического и постклассического направлений. Скорее всего, поэтому среди создателей «другой истории» так мало профессиональных историков: полная смена мировоззрения требует мужества.

Однако картина происходящих в современной науке процессов окажется далекой от действительности, если упустить из внимания то, что в постклассическом лагере по мере накопления знания также растет количество огульных выводов и необоснованных теорий. Так, вместо отрицаемых старых империй появляются такие же, но новые, античный Рим оказывается в Африке, а Древняя Русь становится колыбелью человеческой цивилизации.

В результате в существующем споре всегда находится место для справедливой критики обеих сторон.

Как же так? За кем же правда? Что же делать интересующемуся истиной человеку, к какому лагерю примкнуть?

Совет один: встать в сторонке и понаблюдать, как развивается, живет и умирает человеческое знание. Наиболее точно и ёмко этот процесс, по нашему мнению, описал американский философ Томас Кун. Основная его мысль состоит в том, что в развитии научного знания главную роль играет деятельность научного сообщества. Определяющее значение принадлежит не нормам логики, методологии и зачастую фактам, а парадигме, то есть совокупности убеждений, ценностей, технических средств, принятым научным сообществом и обеспечивающих научную традицию. Нередко социально–психологические установки научного сообщества оказываются выше потребности в поиске истины. Если та или иная парадигма господствует безраздельно, то налицо период нормальной науки. Разрушение парадигмы может привести к научной революции. Смена парадигм закономерна. Накопление данных, противоречащих выводам, сделанным в рамках данной парадигмы, приводит к смене теорий внутри парадигмы или к полному «свержению» господствующей парадигмы и установлению новой. Каждая парадигма обладает своими критериями рациональности, они не являются универсальными. Хотя, добавим от себя, преемственность научного знания тоже нельзя недооценивать.

Какие же выводы может сделать наш интересующийся истиной человек, наблюдая перипетии движения научного знания со стороны?

Во–первых, ему придется признать, что возникновение альтернативной истории — явление закономерное, и, возможно, мы являемся свидетелями смены парадигм в исторической науке. Такое признание облегчит снятие психологических барьеров и позволит воспринять те положения постклассической истории, которые имеют достаточное фактическое и логическое обоснование.