Читаем Матрешка полностью

Солнце садилось, когда, не дождавшись ее, поплелся к машине. На ветровом стекле квитанция штрафа - за просроченное время. Квитанцию разорвал и веером пустил в воду, обманув утиную флотилию, которая тут же направилась в мою сторону, но, раскусив подлог, на полпути поворотила обратно. Положил голову на руль, и сколько прошло времени до того, как я ее поднял и включил зажигание, не знаю - может несколько секунд, может целый час. Вырулил со стоянки, дал полный газ и вылетел на красный свет - чудом не сбил велосипедиста. Промчал мимо "Матрешек", засек боковым зрением нашу "тойотушку", припаркованную у кладбища. Рванул в сторону хайвея и врезался на выезде в какого-то зазевавшегося "латинос" - помял бампер, разбил подфарник. La rasa! Легко отделался. Mea сulpa - не дожидаясь полиции, вручил ему сотник на ремонт. Дальше катил осторожно, медленно, да и куда теперь спешить?

Лена была дома. На выяснение отношений сил у меня не было - отложил до лучших времен. Странное было ощущение, что она сама порывается мне что-то сказать, но я разделся, лег и мгновенно заснул. Спал, как ни странно, хорошо - первая за последние недели ночь без кошмаров. Больше меня не расстреливали во сне как наяву. Рельность превзошла все гипотезы и фантазии, воображение бездействовало, я успокоился. Во многом знании много печали, но не тревоги. Бестревожное знание - это покорность судьбе.

Лена разбудила меня в пять утра:

- Только не спорь и не спрашивай. Я уже собрала все вещи. Танюша готова. Позавтракаешь в пути. Все хвосты - по телефону.

Спросонья я ничего не понимал.

- К чему такая спешка?

- Потом будет поздно. Они уже все знают. Высчитать тебя как моего мужа смог бы даже еж, а у них госбезопасность поставлена как когда-то в стране, откуда они родом.

- Бандерша?

- Бандерша - подставное лицо. Как раз она не в курсе. Ей просто отстегивают приварок. Настоящий padrone - Тарзан.

- Тарзан?

- Ну да. Это его кликуха. Когда на него находит, он становится дикий, как Тарзан. В темных очках. Тот человек, что привез тебя к нам.

Меня резануло это "к нам".

- Не привез, а привел. Я его заставил. Твой Тарзан - мой бывший студент.

- Знаю.

- Откуда?

- Тарзан мне сказал.

- Он знает, что я твой муж?

- Конечно. Потому и привел. Любит пикантные ситуации.

Тут только до меня дошло, что в Саг-Харборе он ломал со мной комедию.

- Ты с ним спала?

- Какое это имеет значение?

- Для тебя - никакого, - рассердился я.

В самом деле, почему он меня должен интересовать больше, чем другие ее клиенты?

- Спала. Больше никем Тарзан не интересуется. - И усмехнулась: Однолюб. Прикипел душой и телом.

- Я так понял, что он женат.

- Номинально. Семья у него в Ницце. К жене относится, как к матери своих сыновей.

- А как он относится к тому, что ты спишь с кем попадя?

- Плохо. Предлагал развестись с тобой, уйти из "Матрешек" и стать его личной герл.

- А ты?

- Дала ему отлуп.

Как ни странно, эта извращенная форма верности мужу меня немного успокоила.

- Ты вчера сбежала?

- Сбежать от них невозможно. Такое только в детстве возможно - убежала однажды от приемных родителей после того, как "папаша" стал подваливать. А вчера просто отпросилась у бандерши, сказавшись больной: клиент, мол, попался чересчур активный, настоящий садюга. Это про тебя.

- Ты уверена, что они догадались?

- Знаю точно.

- И тем не менее отпустили?

- Да.

Не стал больше пытать про Тарзана, да и так ясно: их связывают особые отношения, добром он ее не отпустит.

К вечеру, отмахав с полтысячи миль, мы уже были в Фанди. Поставили палатку, небо в алмазах, океан в ушах и ноздрях, Танюша на седьмом небе, заснула мгновенно.

Погони не заметил, хоть и поколесил по городу, прежде чем выкатил на хайвей. Время от времени поглядывал в зеркальце, не сели ли нам на хвост.

В первую же ночь моя матрешка раскололась, и одновременно с другими чувствами, я испытывал облегчение - конец проклятой неизвестности. На следующий день Лена исчезла.

9.

Господи, какая выдалась ночь! Небо вызвездило, высыпав всю свою млечную наличность, ничего не оставив про запас. Внизу бесшумно катились волны, заливая каменистое дно, по которому мы успели пройтись посуху час всего назад - прилив, который в любую минуту грозил превратиться в потоп, а мы обозревали ночное буйство природы с высокого берега, из безопасного далека. Пьянили ночные запахи, тайные шорохи понуждали к изучению еще одного языка природы. Дневные тревоги отступили на задний план, будто не вчера это с нами стряслось, а миллион лет назад, в доисторической тьме. Голова кружилась от легкости, свободы и фантазии. Но я уже знал, что за это безусловное, абсолютное счастье нам еще придется расплачиваться наличными. Вот-вот.