Читаем Мать Мария полностью

Мать Мария

«Тут эвклидов ум ничего разрешить не может, только вера способна дать нам ответ, но не вера в то, что Бог может бывшее сделать небывшим, не вера, которая в отчаянии толкается о гробовую крышку нашего земного неба, а только вера, упразднившая смерть…И мы верим. И вот по силе этой нашей веры мы чувствуем, как смерть перестает быть смертью, как она становится рождением в вечность, как муки земные становятся муками нашего рождения. Иногда мы так чувствуем приближение к нам часа этого благодатного рождения, что и мукам готовы сказать: “Усильтесь, испепелите меня, будьте невыносимыми, скорыми, беспощадными, потому что духовное тело может восстать, потому что я хочу родиться в вечность, потому что мне в этой поднебесной утробе уже тесно, потому что я хочу исполнить назначенное и любыми муками заплатить за этот Отчий дом моей вечности”»

«<…> В этом смысле Теодицея веры проста. Она исчерпывается словами Символа: “Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века. Чаю воскресения уже родившихся для вечности любимых, чаю собственного рождения в вечность, чаю рождения в вечность всего человечества, всех умерших и еще несуществующих людей, – и готов любой ценой земных мук моего земного тела и на земле пребывающей моей души заплатить за эту вечную жизнь, принимаю все муки рождения и ликую, что предо мной эта неизбежность: в муках, в страдании, в скорби – как угодно – родиться для вечности, войти в Отчий дом и пребывать в нем вместе со всеми, кто уже пришел или еще пройдет через эти муки рождения”»

IX

Двадцатый век… еще бездонней,Еще страшнее жизни мгла(Еще чернее и огромнейТень Люциферова крыла).Пожары дымные заката(Пророчество о нашем дне),Кометы грозной и хвостатойУжасный призрак в вышине.Безжалостный конец Мессины(Стихийных сил не превозмочь)И неустанный рев машины,Кующей гибель день и ночь…

Блок. «Возмездие», 1910-21 гг.

Был этот тварный мир добро зелоСтал тварный мир границей преисподнейНо чую я – вот шелестит крылоВсю тварь пронзающей любви Господней.

Мать Мария. Лион, 1937 г.

В матери Марии вера рождала бесконечное доверие к Богу, его любви, его отцовству. Поэтому даже поразительная апокалиптичность ее сознания, ощущенье последних сроков до срока не уничтожали ее оптимизма в отношении человеческой истории, не умаляли надежду на непокинутость мира Богом, в каком бы зле он ни находился в данный момент. Напротив, в такие времена она, препоясав чресла, делала все, чтобы вытребовать присутствие Бога.

Она была наделена даром материнской любви к человеку, огнем любви – знала, что его зажег в ней Господь. И трудилась, чтобы пламень не потух.

13. («Странствия»)

Каждая царапинка и ранкаВ мире говорит мне, что я мать.

15. («Странствия»)

Я знаю только радости отдачи,Чтобы собой тушить мирскую скорбь,Чтобы огонь и вопль кровавых зорьПотоплен в сострадательном был плаче.

Перейти на страницу: