«Это тема моей жизни. Почему так подробно и тонко описаны лестницы восхождения к Богу? Существуют бесчисленные путеводители и руководства к Богообщению, а о мистике человекообщения ничего не написано? Но ведь путь к Богу лежит через любовь к человеку, и другого пути нет. Человек есть образ и подобие Божие, Храм Духа Святого, нетленная икона Божества. И человекообщение есть величайшая тайна и таинство. На Страшном Суде меня не спросят, усиленно ли я занималась аскетическими упражнениями и сколько положила поясных и земных поклонов, а спросят: «накормила ли я голодного, одела ли голого, посетила ли больного и заключенного в тюрьме. И только это спросят. В каждом нашем голодном, нищем, заключенном Спаситель говорит: «Я, Я алкал и жаждал. Я был болен и в темнице». Подумайте только: между каждым несчастным и собой Он ставит знак равенства. Я всегда это знала, но вот теперь это как-то меня поразило. Это страшно» (1936).

«А я хочу создать новую форму монашества – в миру, новый тип общежития – полумонастырь, полубратство. Мы, выброшенные в эмиграцию, висим в пустоте. Но зато наша Церковь никогда так не была свободна. Такая свобода, что голова кружится. Наша миссия показать, что свободная Церковь может творить чудеса. И, если мы принесем в Россию наш новый дух – свободный, творческий, дерзновенный, – наша задача будет выполнена. Иначе мы погибнем бесславно».