Читаем Мастер войны полностью

Солнце еще не взошло, но восточный горизонт уже горел в пламени восхода, когда маленькая лодочка ткнулась носом в песок и они сошли на берег. Задерживаться им было не с руки, да и незачем, и Карл, сопровождаемый лейтенантами Августом и Марком, солдатом Казимиром и аптекарем Мартом, двинулся через поросшие жестким кустарником дюны. Всего метрах в ста от линии прибоя начинался редкий сосновый лесок, пройдя через который они вскоре вышли на Чумной тракт. Дорога в этот ранний час была пустынна, и, никого на ней не встретив, крошечный отряд Карла довольно быстро добрался до рощи, в глубине которой было назначено место встречи. Однако, войдя под деревья, Карл неожиданно подумал, что сны и грезы – это все-таки всего лишь сны и грезы. Действительность умеет быть жестокой, и отрезвление после пробуждения от сладких снов способно жестоко разочаровать того, кто поверил своим видениям. Могло случиться и так, что никто не спит в ожидании Карла, свернувшись калачиком на земле около костра. И, подумав об этом, Карл понял, что, случись такое на самом деле, многое потеряло бы смысл. Это было бы очень плохо для него, Карла, и для нее тоже, и тогда, возможно, и даже наверняка, он не поедет ни в какую Флору, а пойдет ее искать, даже если на кону будет стоять участь всего мира.

Слабость тела порождает слабость духа, – грустно подумал он, вспомнив один из афоризмов, на которые были так щедры его университетские профессора, и, сделав над собой усилие, запрятал тревогу так глубоко, как только мог.

Неслучившегося не существует, напомнил он себе, тяжело шагая между деревьями.

2

Заемная сила уходила. Карл чувствовал, что он уже почти исчерпал свое время, тем больше заботы нового дня тяготили его, и поэтому следовало спешить. Почему-то ему казалось, что пока все его люди не поднимутся на борт «Коршуна», дело еще не сделано. Вероятно, он был прав, и так все и обстояло на самом деле, но держать себя на ногах становилось все труднее.

Поляна открылась вдруг. Деревья расступились, и Карл увидел стреноженных лошадей и большой костер, вокруг которого сидели с десяток солдат, еще недавно бывших княжескими дружинниками. А неподалеку от них горел другой костер, около которого Карл увидел старого книжника Ивана Фальха, задумчиво глядящего в огонь, двух женщин, сидевших тесно прижавшись друг к другу под одним на двоих меховым плащом, и еще одну женщину, мысли о которой причиняли ему почти физическое страдание с тех пор, как он подумал мимолетно о том, что ее может здесь не оказаться.

При их появлении солдаты вскочили, встал и старик Фальх, а женщины повернули головы и смотрели теперь на Карла. В их глазах были невысказанные – во всяком случае, пока – вопросы, но вопросы у всех были разные, и спросить каждая из них хотела о своем. Вот только ответить им так подробно, как им того хотелось бы, он сейчас не мог. Однако и не сказать ничего было бы неправильно, поэтому, предоставив своим лейтенантам разбираться с их солдатами, Карл медленно подошел к костру. Почувствовавший что-то Фальх вежливо отошел в сторону, чтобы не мешать, и Карл остался один на один с женщинами.

Он поклонился Виктории, отдельно поклонился Анне, а затем повернулся к бледной, как полотно, Деборе – или это рассветные сумерки выбелили ее лицо? – и посмотрел в ее глаза. Они были серыми теперь, и Карл не хотел, чтобы они снова поменяли цвет.

Пусть будут серыми! – попросил он ее. – Пожалуйста!

– Сударыня, – сказал он вслух, – я рад, что вы здесь.

Большего он пока сказать не мог, но ему показалось, что главное она поняла правильно.

Он поклонился Деборе и повернулся к Виктории.

– Все кончено, – ответил он на ее вопрос.

– Но?.. – спросила Виктория, оставляя Анну и вставая с земли.

– Но не совсем так, как предполагалось.

Она, несомненно, что-то «видела» и наверняка почувствовала момент, когда Судьба меняла свои планы, но об этом они успеют – если, конечно, богам будет угодно – поговорить после.

– А теперь нам надо спешить, – сказал Карл. – Боюсь, кое-кому в Сдоме наш поспешный отъезд может не понравиться.

И сразу же, как будто его тихие слова послужили приказом – а они им, в сущности, и были, – вокруг вскипела знакомая любому солдату деловитая суета сворачивающегося бивуака. Раздались короткие приказы Августа и Марка, заспешили, оседлывая лошадей и гася огонь в кострах, солдаты, засобирались в дорогу женщины, а Карл, который сейчас очень хотел просто присесть, стоял, не решаясь опуститься на землю, с которой он мог уже не встать, и смотрел на Дебору, умело и споро оседлывающую серого коня. Карлу потребовалось время, чтобы понять, что коня она оседлывает для него, и его обдало мгновенной волной благодарности, смешанной с неловкостью и даже стыдом, каких он не испытывал с далеких дней юности, но сам он оседлать коня, пожалуй, уже не мог. Вернее, смог бы, наверное, но тогда, вполне возможно, ему не хватило бы сил на дорогу до бухты Пята.