— Они уже задействованы, — мрачно подтвердил начальник полиции Кеттнер. — Мне позвонили через тридцать минут после ареста Людеке. Они собираются оспорить законность ареста, ссылаясь на то, что его подставили.

— И как нам быть? — поинтересовался Шольц.

Кеттнер ухмыльнулся:

— Пользоваться телефоном умеют не только адвокаты Людеке. — Он протянул Шольцу бумагу. — Я решил, что небольшая помощь со стороны прокуратуры может ускорить дело. Вот ваш ордер на проведение экспертизы ДНК. Но, ради Бога, Бенни, сделай все по правилам!

Фабель, Тансу и Шольц устроились в кабинете обер-комиссара. Из угла на них молча взирала последняя версия «бычьей» карнавальной маски. Время от времени Шольц угрюмо поглядывал на нее.

— До «бабьего» четверга осталось восемь дней, — заметил он. — Я очень надеюсь, что Людеке окажется тем, кого мы ищем. Но если ДНК не совпадет, дело — совсем дрянь.

— Даже если и совпадет, то мы сможем обвинить его только в нападении и изнасиловании Веры Райнарц, — заметил Фабель. — Не вызывает сомнений, что он сексуальный садист с предрасположенностью к каннибализму, но без признания и других улик мы никогда не свяжем его с убийствами. А судя по самонадеянности Людеке и заоблачным гонорарам его адвокатов, на признание нам рассчитывать явно не приходится.

— Обыск ничего не дал. Его кабинет и квартиру перевернули вверх дном, но там все чисто, — уныло заметил Шольц. — Больше всего меня злит, что инструменты, используемые им для вырезания кусков мяса, может быть, у нас под самым носом. Я никогда не сталкивался с подозреваемыми, чья работа заключалась в том, чтобы потрошить трупы. Это сплошной кошмар для криминалистов. И почему эта Вера Райнарц, или Андреа Сэндоу, или как там она предпочитает себя называть, не сохранила хотя бы одно из этих чертовых писем!

— Но и тогда это связало бы его только с нападением на нее, — возразил Фабель. — А чтобы связать его с убийствами, мы должны опираться на образ действий преступника: на использование галстука для удушения жертв и укусы. У нас же пока только косвенные улики. Послушайте, Бенни, возможно, нам никогда не удастся доказать его причастность к убийствам, но если мы засадим его за нападение на Веру Райнарц и изнасилование, то по крайней мере уберем его с улиц города в «бабий» четверг. Мы добьемся приговора суда, и несколько предстоящих «бабьих» четвергов он проведет в тюрьме. Если, конечно, ДНК совпадет.

Их разговор прервал Крис Файлке, чье бледное лицо подростка выглянуло из-за двери.

— Мы поймали ублюдка, Бенни! — Он просто сиял от радости. — ДНК полностью совпала! Оливер Людеке был человеком, изнасиловавшим Веру Райнарц.

6

Андреа, одетая в короткую юбку и свободную черную блузку, открыла дверь Фабелю и Тансу. На ее запястьях красовались массивные браслеты, а косметики на лице, казалось, было даже больше, чем во время их последней встречи. Всем своим видом она старалась продемонстрировать принадлежность к женскому полу, однако чулки только подчеркивали натруженные мышцы бедер, блузка — ширину плеч, а косметика — по-мужски резкие черты лица. Фабель снова удивился, почему Андреа вызывает в нем такое отторжение.

— Я собиралась уходить! — заявила она.

— Это не займет много времени, — сказал Фабель и сделал движение в сторону двери, но Андреа не двинулась с места.

— У меня назначена встреча. Я не могу опоздать.

— Мы поймали его, Андреа, — сказал Тансу. — Мужчину, напавшего на вас восемь лет назад.

— Вы уверены, что это он? — спросила Андреа, сохраняя полное спокойствие.

— Абсолютно, — заверил Фабель. — Анализ ДНК полностью это подтвердил. Его зовут Оливер Людеке.

Маска на лице дрогнула. Андреа не спускала с Фабеля изумленного взгляда.

— Оливер Людеке?

— Вы его знаете?

Андреа посторонилась.

— Вам лучше войти. Я позвоню и постараюсь перенести встречу…

7

Мария снова потеряла чувство времени. Она понятия не имела, как долго спала или была без сознания — несколько минут или несколько дней. Первым ощущением, когда она очнулась, была боль: болели ребра, лицо и содранная на теле кожа. Мария цеплялась за боль. Этому ее научил Витренко: боль означала жизнь.

Она поняла, что лежит на матрасе, брошенном на металлическую походную кровать. Ее снова одели, и одежда пахла потом и грязью. Сверху были наброшены несколько одеял, и она по-прежнему находилась в холодильнике для мясных туш. Хотя нет: наверное, ее на какое-то время оттуда забирали, чтобы она могла согреться и не умереть от гипотермии. Для этого требовалось время и необходимые навыки. Мария закатала рукава пальто и свитера. Она нашла то, что искала, на левой руке: след от недавнего укола в вену. Голова раскалывалась от боли, но она все же поняла, что произошло: чтобы повысить температуру тела, ей поставили капельницу с теплой глюкозой и физиологическим раствором, а также маску с подогретым и увлажненным кислородом.