Читаем Мастер артефактов полностью

– Вы сказали, нужно, чтобы влага небесная расширилась. Вот я и представил, что стою в центре комнаты, внутри пузыря. Я начал давить на стенки, чтобы их раздвинуть, но они не поддавались, как бы я ни старался.

– И что же изменилось?

Аннев задумался.

– Даже не знаю, – произнес он наконец. – Пузырь вдруг лопнул. И воздух вместе с силой, с которой я давил, вырвался наружу. От этого стены и затряслись. – Он поднял глаза на дионаха. – Это было глифоречение?

– Сложно сказать наверняка… Скорее, больше похоже на волеизъявление – технически это часть глифоречения. – Ханикат помолчал и продолжил: – Говоришь, ты почувствовал, как из тебя вышла энергия?

– Вроде того. Я ведь давил изо всех сил, и когда пузырь лопнул, у меня будто коврик из-под ног выдернули. И вся энергия, которую я направлял вовне… просто ушла.

– И что ты почувствовал? Усталость? Жажду?

Аннев, немного поразмыслив, ответил:

– Ничего такого. Просто немного растерялся и расстроился… я знаю, о чем вы, но опустошенным я себя не чувствую. Мой кваир в полном порядке.

Ханикат негромко хмыкнул:

– Тогда опиши свои ощущения.

– Ощущение… – медленно, подбирая слова, начал Аннев, – было такое, будто ключ провернули в замке. Что-то сдвинулось – изменилось, – а потом щелкнуло и резко встало на место.

Точно так же он чувствовал себя, когда пользовался артефактами – и жезл сотворения не был исключением, – но говорить об этом Ханикату он, конечно же, не собирался.

– А в тебе что-нибудь изменилось?

Аннев похлопал себя по груди, вытянул руки, сжал пальцы в кулак, потом огляделся и медленно кивнул:

– Знаете, как бывает после тренировки? Когда мышцы вроде и болят, но все равно чувствуешь себя сильнее?

– Знаю.

– Это примерно то же самое. У меня ничего не болит, но я и правда чувствую себя… немного по-другому.

– Ощущение приятное или неприятное?

– Скорее приятное.

Дионах снова хмыкнул:

– То, что ты описываешь, Аннев, чрезвычайно необычно. И ни на глифоречение, ни на изъявление воли это непохоже.

– А это хорошо… или плохо?

– Признаюсь честно, я пока не уверен. Если это как-то связано с твоим терранским протезом, то, возможно, и не очень хорошо. Впрочем, кое-какая идея у меня имеется.

– Какая же?

Ханикат задумчиво почесал бороду:

– Видишь ли, я немного знаком с терранской магией. Я ее изучал. Как ты понимаешь, для дионаха это довольно странное занятие, поэтому делиться своими открытиями в этой области со своими братьями я не спешу. – Он улыбнулся. – А теперь ближе к делу. Твоя магия действительно напоминает терранскую, что попросту невероятно, ведь в тебе нет ни капли терранской крови.

– Так что же это тогда?

– Возможно… возможно, ты кеокум. Это вовсе не значит, что ты вышел из Кеосова племени, рожденного из осколков Сокрушенной длани, но тебе свойственны те же магические особенности.

Аннев встал из-за стола:

– Никакой я вам не кеокум.

Дионах поднял руки в примирительном жесте:

– А я этого и не утверждал. Я лишь имел в виду, что твоя магия не укладывается в рамки традиционных представлений, а это по умолчанию делает тебя кеокумом. Однако ничего дурного здесь нет. – Он нахмурился. – И все же будет разумнее, если пока это останется между нами. Боюсь, остальные братья – и даже арх-дионах Рив – более консервативны в подобных вопросах, нежели я. – Ханикат покачал головой. – Думаю, твоим друзьям тоже лучше ничего не говорить. Послушник Терин не всегда умеет держать язык за зубами, а мне бы не хотелось, чтобы моя теория стала достоянием всего ордена.

Аннев кивнул, хотя предложение дионаха ему не понравилось. Он еще в Шаенбалу понял: чем дольше хранишь секреты, тем сложнее становится сказать правду. Впрочем, у него уже и так имелся свой секрет: он вовсю экспериментировал с жезлом сотворения, а по сравнению с этим какая-то там теория казалась безобидным пустяком. Если они с Ханикатом сохранят ее в тайне – вреда от этого никому не выйдет. А вот если братья узнают, что Аннев, возможно, кеокум – и вдобавок ко всему изыскивает способы раздобыть кровь одного из них, – последствия могут быть непредсказуемыми. Так что лишняя осторожность не помешает.

– Хорошо, я никому не скажу. Но я хочу знать больше. Научите меня, помогите понять, что сейчас произошло.

– Да тут и говорить-то особо нечего. Ты изъявил свою волю, и мир ее исполнил. Вот только использовал ты не кваир, а… т’расанг. Таково мое мнение.

Аннев открыл рот, чтобы возразить, но не успел.

– Мне пора, мы с братом Лескалом договорились пообедать, – сказал дионах и поднялся со стула, – но я был бы рад вернуться к этому разговору завтра, если ты не возражаешь.

– Конечно, – бодро ответил Аннев, стараясь скрыть разочарование. – Хотите, вместе дойдем до столовой?

– Лескал ждет меня у себя. Но ты беги. Подкрепись хорошенько.

Аннев, поклонившись, вышел из комнаты и побрел на кухню. Погруженный в раздумья, он рассеянно взял миску с супом, протянутую ему братом Вэббом – пожилым дионахом-щитоносцем, который, однако, выглядел не менее внушительно, чем Лескал, – и направился в столовую. Его друзья уже сидели за столом, и Титус помахал Анневу, приглашая его присоединиться.