Надо отдать должное, ни Шичиро, ни Изуми не смутились. Из чего можно сделать вывод, что секретов друг от друга нет. Но раз молчат, говорить пока тоже не о чем.

— Много интересного, — улыбнулась Изуми, — но будет ещё интереснее. Будь осторожнее и не думай о Джаргале.

Последние слова заставили замереть. Это ещё почему? Старый хрыч должен получить по заслугам. Улыбаться и кланяться ему Эйтаро уж точно не собирается.

Изуми оказалась совсем близко, ни капли не боясь шиматтовой мощи.

— Не сейчас, Эйтаро. Он не уйдет от суда. Но твое предназначение в другом. И предназначение таится выше.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, с сожалением отодвигая видение собственных рук, сжимающихся на горле вождя.

Шиматта!

— Тайоганори ждут большие перемены. Время уже не повернуть вспять. Не стоит смотреть назад, лучше приготовиться к новому.

— Надеюсь, нас ждет не конец света, — мрачно пошутил Эйтаро.

Шичиро сдержал смешок:

— Сейчас такое время, что нужно иметь планы не только на конец света, но и после него. Сам понимаешь, мой друг.

Эйтаро понимал. Даже лучше, чем можно было бы подумать.

Глава 4

Три месяца назад, Кисараджу, Край Гроз

На низком столике стоят нефритовые пиалки. Можно разглядеть каждую деталь, несмотря на полумрак в маленькой комнатке. Масляный светильник навевает умиротворение и покой. А вот ароматный дым, поднимающийся из пиалок, наоборот бодрит. Диковинный вкус, на чай совершенно не похоже.

Тогда брат Гу ещё не приобрел нужную посуду для кофе, она только ехала караваном торговцев с южного материка. В Тайоганори предпочитали чай и травы. Но брат Гу — особенный. Даже по внешности видно, что его предки пришли из мест, где белый песок накаляется под лучами солнца, а небо обнимает своей синевой, не давая выдохнуть.

Коджи только слышал об этих, но никогда не бывал. Возможно, боги смилостивятся и когда-нибудь получится увидеть другие края.

Уж как живут храмы Ошаршу ему неведомо, но то, что тут есть вещи, которых у обычных жителей империи не сыскать — это очевидно. Экзотика. Но для жрецов явно часть обыденной жизни.

— Четыре клана держат равновесие, — сообщает брат Гу и садится напротив Коджи. Ставит на столик поднос со сладостями и шоколадом. Последний тоже не так часто встретишь в империи. Это везут из-за океана, где смуглые мужчины и женщины поклоняются солнцу и золотым пирамидам.

Взгляд Коджи падает на массивные серьги в ушах брата Гу, от темного металла идут тягучие отблески. Длинные пальцы придерживают пиалку. Жрецы Ошаршу очень своеобразны. Они не похожи на служителей других божеств. И именно это всегда и привлекало Коджи. В храме Тысячехвостого он находил то, что нужно было душе.

— Я давно тебя знаю, — произнес брат Гу. — Поэтому и позвал, не опасаясь отказа.

— Есть вести от бога? — пошутил Коджи, пододвигая к себе пиалку.

— Есть, — не меняясь в лице ответил брат Гу.

Только вот в тоне звучит такое, что заставляет Коджи замереть. Он поднимает взгляд на брата Гу. За завесой кофейного пара и дымка от воскуривающихся рядом благовоний часть лица жреца закрыта, но глаза горят будто две черных звезды.