Читаем Mass Effect полностью

Они были в квартире Грейсона одни… если не считать безмятежно спящего на руках Призрака младенца.

«Я впечатлен твоей работой на Элдфелл-Эшланд. Я знаю, что это была трудная миссия».

«Я сделал это во имя высшей цели», — ответил он.

Даже если бы он и захотел, он не смог бы больше ничего добавить к этому. Тогда он свято верил в их дело, верил всей душой. И по-прежнему продолжал верить, хотя какой-то частью сознания, которая не спала, он понимал, что все не так просто, как казалось тогда.

«На этот раз у меня для тебя особое задание, — сказал Призрак, передавая ему ребенка. — Она биотик».

Грейсон взял девочку на руки. Она была теплой и мягкой и оказалась легче, чем он думал. Побеспокоенная движением, она открыла глаза и начала плакать. Грейсон нежно успокоил ее, покачивая на руках. Ее веки сомкнулись, и она снова уснула.

Судя по ее возрасту, он ни сколько не сомневался насчет того, каким образом она попала под действие нулевого элемента.

«Ты будешь работать на Корд-Хислоп. Это будет твоим прикрытием, — сообщил ему Призрак. — Начнешь с продаж, но в течение следующих лет дорастешь до руководства. Мы хотим, чтобы ты воспитал эту девочку как свою собственную дочь».

«Кто будет моим напарником?»

«Никто. Твоя жена умерла при родах дочери. С тех пор ты больше не женился».

Грейсону стало интересно, что случилось с настоящими родителями девочки, но ему хватало ума не задавать подобных вопросов.

«Понимаешь ли ты, насколько важно это задание? — спросил Призрак. — Понимаешь ли, что в конечном итоге могут значить биотики для человечества?»

Грейсон кивнул. Он верил в то, что делает. Он верил в «Цербер».

«Нам пришлось преодолеть многие трудности, чтобы найти эту девочку. Она особенная. Мы хотим, чтобы она уважала тебя, верила тебе. Обращайся с ней так, будто она твоя плоть и кровь».

«Я сделаю это», — пообещал он.

Тогда он принес клятву, не осознавая, какие на самом деле последствия она повлечет. Если бы он знал истинную цену своих слов, он, возможно, не стал бы отвечать столь поспешно… хотя, в конце концов, он дал бы тот же самый ответ.

Девочка начала тихонько ворчать. Грейсон зачарованно уставился на ее сморщенную мордашку.

«Ты не будешь одинок, — заверил его Призрак. — У нас есть профессионалы в этой области. Они проследят, чтобы она прошла соответствующее обучение».

Грейсон неотрывно смотрел, как девочка шевелится во сне: она поднимала сжатые в кулачки ручки и выводила ими маленькие круги в воздухе.

Призрак развернулся к двери.

«У нее есть имя?» — спросил Грейсон, не поднимая головы.

«У отца есть право дать имя собственной дочери», — произнес Призрак и захлопнул за собой дверь.

Грейсон проснулся, и, как обычно, в его ушах все еще звенел хлопок двери из его сна.

— Свет. Слабый, — выкрикнул он, и лампы, стоящие по бокам кровати, засветились тусклым светом, отбрасывая темные тени на всю комнату. Прошел лишь один час. До Академии оставалось еще семь часов полета.

Он выбрался из постели и надел халат, а затем достал свой дипломат. Подойдя к небольшому столу в углу комнаты, он положил на него дипломат, а затем сел на стоящий рядом стул и набрал шифр на замке. Через мгновение герметичный кейс открылся с легким шелестом.

Внутри лежало несколько документов, в основном контракты и отчеты о продажах. Это были ничего не значащие пустышки, но они помогали ему притворяться одним из руководителей Корд-Хислоп. Грейсон вытащил их наружу и бросил на пол, затем поднял фальшивое дно и взглянул на то, что лежало под ним. Не обращая внимания на пузырек, который дал ему Пэл — это не понадобится ему, пока он не встретится с Джиллиан, — он достал маленький целлофановый пакетик красного песка.

Грейсон задался вопросом, много ли знал о девочке Призрак на самом деле в ту ночь, когда отдал ему Джиллиан. Знал ли он о ее умственном состоянии? Знал ли он о том, что в один прекрасный день Альянс запустит программу, подобную Проекту Восхождение? Отдал ли он ребенка Грейсону, полностью осознавая, что однажды прикажет ему отдать ее?

Он открыл пакетик и осторожно отсыпал маленькую горку мелкого порошка. Достаточно, чтобы справиться с ломкой и не более того. Кроме того, у него будет уйма времени, чтобы прийти в себя до того как они достигнут Академии.

Поначалу ему было легко. Джиллиан росла, как и все прочие маленькие девочки. Каждый месяц к ней приезжали специалисты Церберов: брали анализы крови и показания альфа-волн, проверяли ее здоровье, рефлексы и развитие. Но даже несмотря на всех этих докторов, Джиллиан оставалась здоровым, счастливым ребенком.

Признаки ее необычности стали проявляться где-то между тремя и четырьмя годами. Неизвестное диссоциативное расстройство, как сказали ему эксперты. Легко обнаружить, но сложно лечить. Тем не менее, они пытались лечить — подвергали ее различным видам лекарственной и поведенческой терапии. Но все их попытки не увенчались успехом. С каждым годом она становилась все более отстраненной, все больше замыкалась в себе, в своем собственном сознании.