Читаем Масоны у власти полностью

франции я, потерпевший многие раны и оставленный с трупами на поле сражения, был неприятельскими солдатами раздет до рубашки. Вслед за ними явились два офицера французской гвардии и обратили на меня внимание. Приникнув к моему лицу, удостоверились, что я жив, тотчас покрыли плащом убитого солдата и на своих руках донесли до шоссе через расстояние не менее полуверсты. Там сдали на фуры, собиравшие раненых, и строго приказали отвезти в госпиталь ближнего города и передать особому попечению медика. Впоследствии я узнал, что обязан спасением положению своей руки, которой закрывал одну из главных ран, случайно в виде масонского знака»⁶¹.

Показателен еще один случай, произошедший с другим русским офицером-масоном П.П. Ланским под Кульмом. Догоняя свой эскадрон, он случайно наткнулся на раненого француза, которого солдаты хотели было пристрелить. Собрав все свои силы, увидев русского офицера, бедняга в порыве отчаяния высоко вскинул обе руки над головой, скрестив пальцы ладонями наружу. Это был масонский крик о помощи. И он был услышан П.П. Ланским, который не только остановил солдат в их намерении, но и оказал раненому брату первую помощь.

Случаев таких в масонских воспоминаниях можно найти немало. Настораживает, правда, что направлена масонская солидарность в первую очередь на своих же братьев. На «профанов» она, как правило, не распространяется, что всегда вызывало у последних, надо сказать, смешанные чувства. В воспоминаниях П.Н. Милюкова о его летней поездке 1893 года во Францию есть любопытный эпизод. «Рано утром, — вспоминал он, — я спустился в ресторан отеля. В зале сидели поодаль и пили кофе два-три ранних посетителя. Я встретил тут и вчерашнего спутника по омнибусу и с ним разговорился. Не помню, почему разговор зашел о масонах. Он оказался сам масоном и заговорил о их всемогуществе во Франции. Чтобы доказать справедливость своих утверждений, он заметил: если бы мне сейчас здесь грозила опасность, мне было бы достаточно взять вот эту пепельницу и сделать условный жест. Я уверен, что кто-нибудь из присутствующих бросился бы мне на помощь. Проверить его слова не было повода, но они произвели на меня очень сильное впечатление: мне неоднократно впоследствии предлагали вступить в масонскую ложу. Я думаю, что это впечатление было одним из мотивов моего упорного отказа. Такая сила коллектива мне казалась несовместимой с сохранением индивидуальной свободы»⁶⁸.

Организационная структура ордена определилась к середине XVIII века и предполагает постепенное восхождение братьев к вершинам масонской иерархии по лестнице степеней, в ходе которого они знакомятся с символикой и обрядностью ордена⁶⁹. Едва ли случайно, что масоны всегда берегли ее за тремя замками и за тремя ключами. В сущности говоря, символика и обрядность — это своего рода некий мировой язык масонов, понятный только им самим.

Следует еще раз подчеркнуть, что основными, базовыми степенями масонства являются только первые три: ученик, подмастерье (товарищ) и мастер. Все остальное — только последующая надстройка над ними, когда еще в 1730—1740-е годы простое трехстепенное иоанновское масонство стало дополняться так называемыми рыцарскими степенями, а возведение в них — сопровождаться пышными и торжественными обрядами.