Читаем Масоны у власти полностью

жение «здесь пахнет серой», то есть нечистым духом или адом, весьма в этом плане красноречиво. Надо ли удивляться после этого позиции официальной церкви, справедливо видевшей в розенкрейцерах, а вслед за ними и в масонах еретиков и чернокнижников, каковыми они, в сущности, по правде говоря, и являлись. Однако алхимия и магия были пусть и важной, но все же только одной стороной розенкрейцерства. Другой была их негасимая вера в преобразующую силу знания и стремление к служению человечеству посредством своих научных открытий.

Следует подчеркнуть, что в философском плане розенкрейцеры исходили из идеи эволюции природы и веры в присутствие в каждом человеке божественной искры, которая происходила из божественной сферы, но пала в материальный мир рождения и смерти и будет находиться там до тех пор, пока человек не пробудится от духовного сна. Для розенкрейцеров всегда был характерен пантеистический взгляд на мир, исходящий из идеи движения, возникшего в божественном разуме и представляющего собой вечный процесс его самовоспроизведения³⁰.

Но вернемся к уже упоминавшемуся нами Иоганну-Валентину Андреэ. Учеником его был Ян Амос Коменский (1592-1671) — знаменитый чешский просветитель, строивший планы возрождения человечества и создания некоего универсального языка. В этом же ключе написано и широко известное сочинение Фрэнсиса Бэкона «Новая Атлантида» (1638), рассказывающее об «Ордене Соломонова храма», поставившем своей целью духовное возрождение человечества. Нельзя поэтому не согласиться с И.М. Херасковым, когда он пишет, что филантропические и реформаторские тенденции XVII века вместе с пристрастием к тайным братствам и символическому ритуалу «перешли к позднейшим поколениям и, несомненно, отразились на характере и судьбах современного масонства»²¹. Г. Шустер даже считал, что именно розенкрейцеры, после того, как во время Тридцатилетней войны они вынуждены были бежать в Англию, положили начало здесь ордену вольных каменщиков³².

Важная роль в становлении учения и обрядности современного масонства отводится преданию об убийстве строителями Соломонова храма в Иерусалиме его архитектора Хирама или Адонирама Абифа. Возникло оно скорее всего в XVII или в начале XVIII века, хотя сами масоны, по понятным причинам, относят его к седой древности. Целью убийства стало желание трех подмастерьев стать мастерами и получать большее вознаграждение за свой труд. Для этого им было необходимо узнать некую тайну мастерского слова и особые, присущие только мастерам, тайные знаки. Несмотря на угрозы в свой адрес, Адони-рам так и не выдал, однако, тайны мастерского слова, а имевшийся у него символ всесовершенства духа — золотой треугольник с таинственным изображением имени Иеговы в центре —

успел бросить в глубокий колодец. Мастер был убит, причем орудиями убийства стали орудия труда каменщиков — молоток, отвес и циркуль. Закопав тело убитого, подмастерья отметили это место веткой акации. Убийство тем не менее было раскрыто, причем решающую роль здесь сыграла ветка акации на могиле мастера, которая вдруг зазеленела. Из боязни, что древнее мастерское слово уже потеряло свое значение, оно тут же было заменено первым словом, которое было произнесено при вскрытии захоронения: «плоть от костей отделяется» («мак-бенах» по-древнееврейски). В современном масонстве этим словам, ветке акации (символ вечности), а также храму (символ духовности) придается особое мистическое значение³³. Соломонов храм как символ возводимого братьями всех стран и народов по чертежам Великого архитектора Вселенной духовного храма человечности, — один из центральных в масонстве.

По одной из версий, после смерти Адонирама сам царь Соломон якобы и учредил масонский орден, придав ему черты сообщества духовного характера, члены которого объединяют свои усилия уже не для реального, а для духовного строительства некоего идеального храма духа. Обращает на себя внимание символ этого строительства — золотая змея, выползающая из Иерусалима, чтобы через тысячелетия, когда строительство будет завершено, опоясав кольцом земной шар, вползти в столицу царства уже с противоположной стороны, уцепившись в собственный хвост³⁴.