Читаем Маскарад (СИ) полностью

Кроме всего прочего, Чжинки вдруг показалось, что Тэмин каким-то образом изменился. Он всегда был немного рассеянным и все время витал в своих мыслях, но в обращении к кому-то его голос был неизменно наполнен жизнью и участием. Теперь же, пусть этот голос и звучал похоже, в нем было нечто такое, что настораживало старшего брата. Так Тэмин разговаривал с ним или с маленьким Ки только в детстве — этот голос звучал слабо, чуть капризно и выражал уверенность в том, что каприз, без сомнений, будет выполнен. Это безумно раздражало Ки, ясно чувствовавшего подвох, и умиляло нянечек, ослепленных миловидностью самого младшего из братьев. Непрерывно общаясь с Чжинки после смерти их наставницы, вскоре младший подрастерял эту особенность. Острые углы сгладились и неприятные черты его характера померкли, уступив место желанию во многом, если не во всем, походить на старшего брата.

Чжинки невольно гадал, что стало причиной возврата старых привычек.

С уходом Минхо наступила подозрительная тишина. Лакей все так же сидел на козлах и неразборчиво ворчал себе под нос. Чжинки пожалел о том, что не прислушался пораньше к его разговору с Минхо и не разведал о том, какой приказ тот отдал своему слуге. Возможно, это было нечто очень важное, что можно было бы использовать позже в качестве аргумента против самого Минхо.

Ворота были все так же приоткрыты, а лакей словно забыл о них, начав насвистывать популярную мелодию, слова которой Чжинки никак не удавалось припомнить.

Прождав некоторое время, он вновь выглянул из своего укрытия, раздумывая над способами незаметно добраться до ворот. Он мог надеяться на темноту, но обычно лошадьми управляли люди, славящиеся хорошим слухом и зрением. Поэтому, вероятнее всего, его надежды не имели основания. Можно было бы отвлечь лакея, бросив камень или ветку в противоположную сторону, а самому в это время добежать до ворот. К несчастью, дороги перед имениями тщательно очищали от мусора. Обычно Чжинки безмерно радовался этому, но не в нынешний раз. Да и одежда, к его досаде, при каждом движении издавала неприятный шорох. Сейчас Чжинки даже казалось, что этот шорох звучит оглушительно громко и поэтому несказанно удивлялся, что лакей до сих пор не обнаружил его присутствие.

Теряя время в бесполезных раздумьях, он понемногу начинал нервничать. Что-то настойчиво твердило ему о необходимости пробраться за ворота на территорию имения, и с каждой минутой это ощущение усиливалось. Чжинки почувствовал себя зверьком, попавшим в расставленный охотником капкан. Апогеем стало сбившееся с собственного ритма сердце и паника, за которой последовал крик, раздавшийся где-то за заветными воротами. В тот момент эти ворота казались Чжинки зловещими Вратами.

Он узнал этот пронзительный крик. Без раздумий он сорвал с лица маску и тщательно обмотал ее своим легким шарфом, еще недавно красовавшимся на его шее в виде пышного банта. Придав таким образом маске вес, он хорошенько замахнулся и метнул груз в противоположную от ворот сторону, вложив в бросок всю силу. В кустах неподалеку раздался характерный шорох, отвлекший лакея на некоторое время. Воспользовавшись удобным моментом, Чжинки быстро юркнул в приоткрытые ворота, надеясь, что остался незамеченным. Новый крик заставил его забыть об осторожности и припустить по аллее, тянувшейся через темный парк. Вслед ему внезапно понесся тихий скрип закрывающихся ворот, но возница не располагал лишним временем для раздумий.

Отовсюду доносился стрекот неизвестных ему ночных насекомых. Изредка ухала сова, внимательно оглядывающая зорким глазом темные окрестности. Где-то неподалеку раздавалось журчание, источником которого был, по мимолетным предположениям Чжинки, фонтан. Молодой человек вспотел от интенсивного бега и волнения, но легкий ветерок, ловко забираясь под одежду, мягко остужал разгоряченную кожу, чему возница был безмерно рад. Ночной воздух был напоен букетом приятных ароматов, а Чжинки не мог ими насладиться сполна, лишь мимоходом отмечая свежесть.

Вскоре за отсутствием новых криков, гонимый тревогой за брата, он заплутал в темном парке. Временами ему даже начинало казаться, что он ходит кругами, поскольку в темноте все аллеи походили одна на другую, словно близнецы. Вызванная отчаянием, в голове вдруг мелькнула постыдная мысль, которую Чжинки не раздумывая попытался загнать поглубже. Но, как это обычно бывает, он с легкостью проиграл самому же себе. Коря себя на чем свет стоит, он не мог перестать думать о том, что ему не помешал бы еще один ориентир в виде очередного крика младшего брата. Всего лишь короткий секундный звук, достаточно сильный, чтобы Чжинки смог уловить его ухом. Но при этом не слишком душераздирающий. Вознице не хотелось знать, насколько сильно страдает братишка, ему хватало и одной мысли о том, что он страдает.