Читаем Маскарад лжецов полностью

Ксанф притулилась у стены хижины. Грива лошади побелела от снега. Сигнус привязал к спине своей любимицы несколько старых овечьих шкур для тепла, и поверх них вырос целый сугроб. Неплохо бы захватить из повозки лопату. Если снег будет идти всю ночь, завтра придется откапывать дверь.

По крайней мере, теперь нам было чем набить брюхо. Меня восхищала смелость Сигнуса, но его поступок заслуживал порицания. Мне вспомнился день, когда мы впервые увидели юношу-рассказчика на рыночной площади, в центре которой болтались висельники с раздутыми багровыми лицами. Сигнус не хуже прочих знал, какая судьба ожидает вора. В тот день Осмонд спросил меня, что могло толкнуть человека на такое? Что побудило юношу забыть страх: оскорбления Зофиила или те слова, которые он сказал мне однажды: «Тому, кто причинит вред ребенку, нет прощения»? Неужели Сигнус рискнул головой ради Аделы и Карвина?

Впрочем, возможно, он прав: кому придет охота искать свою живность в такой снегопад? Неужто лучше, если отбившаяся от стада овца сгинет, а мы будем страдать от голода, глядя, как умирает безвинный младенец? Разум твердил мне, что Сигнус прав, но старые порядки слишком прочно засели в голове. Меж тем в земле нашей воцарилась новая повелительница, и имя ей было — чума. И издала она новый закон — чтобы выжить, всяк волен поступать, как знает.

Мы с Осмондом возились с мешками, когда меня озарило.

— А где Зофиил? Неужели до сих пор собирает хворост? Кто-нибудь его видел?

Осмонд покачал головой.

— Только не я. А то бы не удержался и надавал ему тумаков.

— Сигнус? Родриго?

Родриго скорчился у огня, не поднимая глаз.

— Я видел его еще до обеда, — буркнул он.

— Скоро стемнеет. Нужно отправляться на поиски. Не ровен час, заблудится.

— До темноты еще целый час, — скривился Осмонд. — Он мог зайти далеко. Вернется, никуда не денется. Кто как, а я по нему не соскучился.

Мы подождали, но Зофиил не возвращался. Быстро темнело. Наконец даже Осмонд вынужден был признать, что пора отправляться на поиски. Если Зофиил упал и сломал ногу, самому ему ни за что не добраться до хижины. Меня ужасала мысль о том, каким несносным пациентом он окажется. Вряд ли боль и раздражение способны смягчить его нрав.

Адела вцепилась в мужнин плащ.

— А вдруг волк ждет снаружи?

— Если ты говоришь о епископском волке, то Зофиил прав — волк не рискнет оставлять следы на снегу. К тому же он охотится не за нами.

Мой уверенный голос совершенно не вязался с моим настроением. Из головы не шло изувеченное тело Жофре.

— Ты прав, камлот, — согласился Осмонд, — но, пока в хижине стоят эти чертовы ящики, кому-то нужно остаться с Аделой, Наригорм и малышом. Родриго, посиди тут, ты сможешь их защитить.

После расспросов Родриго признался, что видел, как Зофиил удалялся в сторону дальних загонов. Натянув капюшоны, мы с Сигнусом и Осмондом двинулись к загонам с разных сторон. Снега навалило по щиколотку, а кое-где у стен ветер надул целые сугробы.

С трудом пробивая себе путь по снежной пустоши, мы кричали и размахивали факелами в надежде, что Зофиил нас заметит. Пару раз меня чуть не угораздило подвернуть ногу. Ветер немного стих, но снег по-прежнему валил что есть мочи. Еле тлеющий факел с трудом рассеивал тьму, освещая миллионы белых хлопьев. Дыхание перехватывало. Вдали мелькали слабые отсветы факелов. И вот крики Осмонда и Сигнуса затихли, и на меня опустилась удушливая тишина.

Мы искали Зофиила до темноты. Руки и ноги онемели от холода. Наконец вдали снова показались факелы. Наверняка Осмонд с Сигнусом решили прекратить бесплодные поиски. Должно быть, Зофиил забрел слишком далеко. Нам ни за что не разыскать его в этой тьме.

Внезапно мне показалось, что у самого дальнего загона кто-то движется. Сердце забилось в груди, словно молот. Так ведь это же Наригорм! Должно быть, она стояла тут давно — одежду девочки занесло снегом. Наригорм запрокинула лицо вверх, и белые снежные хлопья тихо засыпали белесые волосы и ресницы.

— Ради всего святого, Наригорм, что ты здесь делаешь? Совсем разум потеряла?

Она медленно обернулась, словно давно меня дожидалась, и показала рукой внутрь загона. Пушистый снег белел в свете факела, но у стены белизну нарушали три пятна. Чтобы разглядеть их, мне пришлось перегнуться через стену и наклониться к самой земле. В первый миг показалось, что из снега выступают камни.

Рядом с камнями возвышался сугроб, формой напоминающий человеческое тело. Сердце выпрыгивало из груди. Пришлось опуститься на колени и пошарить рукой по земле. На снегу, прикрытый плащом, лежал Зофиил. Он был мертв уже давно. Три кровавые лужи, занесенные снегом, пятнали землю.

Кровь вытекла из раны под лопаткой. Такую рану мог нанести кинжал, который внезапно вонзили в спину, а затем с силой выдернули. Наверняка Зофиил даже не успел обернуться и увидеть убийцу. Снег прикрывал вторую лужу. Пальцы наткнулись на что-то острое. Меня чуть не вывернуло наизнанку. Пришлось стиснуть зубы и рывком перевернуть тело на бок.