Читаем Маскарад, или Искуситель полностью

– При этом я повторяю, что он лжёт не из шалости. Словно почтенный философ, выпущенный из великой Сорбонны в тяжёлые времена, он думает, что горе, о котором он рассказывает незнакомцам за деньги, должно быть наилучшим образом обсахарено. Хотя бесславный столбняк его колен из-за сырой темницы – это намного большее несчастье, чем быть раненным в славной битве при Контрерасе, он всё же придерживается того мнения, что эта более лёгкая и скверная ложь должна привлечь, в то время как более тяжёлая реальность могла бы отпугнуть.

– Ерунда, он принадлежит к полку дьявола, и я хотел бы проверить его.

– Позор вам. Не смейте проверять этого бедного неудачника, и клянусь небом – вы не сделаете этого, сэр.

Заметив что-то в поведении доктора, он, казалось, счёл более благоразумным удалиться, нежели возражать. Вскоре калека вернулся, и с ликованием, пожиная довольно хороший урожай.

– Вот, – он рассмеялся, – теперь вы знаете, какой я солдат.

– Да, тот, кто сражается не с глупым мексиканцем, но с противником, достойным вашей тактики, – Фортуной!

– Хи-хи! – зашумел калека, как простофиля в партере шестипенсового театра, затем сказал: – Я не понял всего, что вы имели в виду, но всё прошло хорошо.

Под конец выражение его лица причудливо напоминало облик угрюмого чудовища. На добродушные вопросы он не давал добродушных ответов. Нелицеприятные слова были брошены в адрес «свободной Амерек», как саркастически он называл свою страну. Они, казалось, встревожили травяного доктора и причинили ему боль, отчего после задумчивости он серьёзно обратился к нему с такими словами:

– Вы, мой достойный друг, к моему беспокойству, размышляли о правительстве, при котором вы живёте и страдаете. Где ваш патриотизм? Где ваша благодарность? Разве благодарность может найтись в ваших выражениях, чтобы в какой-то степени служить объяснением для ваших же измышлений? Даже при существующих фактах ваши измышления ни в коей мере не допустимы. Допустим в настоящий момент, что ваши испытания таковы, какими вы их преподносите; тогда я признал бы, что правительство может помыслить сделать что-то, что кажется более или менее нежелательным для него самого. Но никогда нельзя забывать, что человеческому правлению, будучи зависимым от божественного, нужно в меру своих сил разделять особенности правления божественного. Поэтому, в то время как в основе своей действующий ради счастья всемирный закон может, в некоторых случаях, представлять для разумного взгляда непонятное действие, так и в том же самом несовершенном представлении некоторые несоответствия могут проявиться в действиях закона небесного; однако для того, у кого есть истинная вера, окончательная милость в каждом случае столь же соответствует как одному закону, так и другому. Я объясняю точку зрения на некоем отрезке, поэтому эти соображения, мой бедный друг, если взвесить то, чего они заслуживают, позволят вам выдержать ваши весьма очевидные бедствия с неослабной верой.

– Для чего вы говорите со мной на своей поросячьей латыни? – закричал калека, который всем своим существом предался самому закоснелому невежеству и с разгневанным взглядом завертелся снова.

Идя иным путём, пока судорога у калеки не прошла, другой продолжал:

– Благо чудес не в том, что вы должны быть абсолютно твёрдо убеждены, друг мой, а в том, чтобы, не сомневаясь, верить в самого себя, едва начав дело; но не забудьте, что те, кто любит, уже наказаны.

– Не стоит наказывать их слишком сурово и слишком долго тоже, потому что их кожа и сердце становятся твёрдыми и не чувствуют ни боли, ни щекотки.

– Из-за простоты ваш случай смотрится каким-то жалким, само собой разумеется. Но никогда не унывайте; много вещей – выбор широк – для вас всё же остаются. Вы вдыхаете этот напоённый воздух, согретый этим добрым солнцем, и хотя вы и бедны, и одиноки, и, воистину, не столь проворны, как в дни вашей молодости, всё же как сладко бродить день за днём через рощи, трогая яркие мхи и цветы, пока сама безнадёжность не станет радостью, и с вашей простодушной независимостью вы пробьётесь к счастью.

– Прекрасный прыжок на пока ещё лошади – ха-ха!

– Прошу прощения, я забыл про костыли. Мой ум отобразил ваш облик после получения результата от моего искусства, разглядевшего вас таким, каким стоите передо мной.

– Ваше искусство? Вы называете себя костоправом – природным костоправом, не так ли? Пойдите, посконником исправьте мир и затем придите и посконником исправьте меня.

– Действительно, мой честный друг, я благодарю вас за новое обращение к моей оригинальной персоне. Позвольте мне обследовать вас, – склоняясь. – Ах, я вижу, вижу; во многом случай схож с тем, что у негра. Вы видели его? О нет, вы взошли на борт позже. Ну, его случай был чем-то немного схож с вашим. Я выписал ему рецепт, и я не должен удивляться вообще, если за очень короткое время он будет способен ходить почти так же, как и я. И теперь у вас нет никакой веры в моё искусство?

– Ха-ха!

Травяной доктор сдержал себя, но дикий смех, замерев, возобновился.