Читаем Маска Локи полностью

— Что же это за камень, который дает тебе такую мощь? И что есть ты, если из всех людей на Земле Камень служит только тебе?

Гарден размышлял над этим вопросом две минуты, а может быть, два года.

— Я — тот, кто похитил Камень из первоначального места, — сказал он.

— Я вспоминаю твою историю… Ты — тот самый Локи?

— Нет, я просто частица первичного духа, который люди назвали этим именем. Моя отцовская ипостась имела много имен на разных языках: Шанс, Пан, Пак, Старый Ник, Кихот, Люцифер, Шайтан, Мо-Куи, Джек Фрост. Я — непредсказуемый и неожиданный, своевольный и порой злонамеренный, а потому, как правило, нежеланный. И я всегда появляюсь внезапно.

— Что случилось с Локи после того, как он — ты — похитил Камень с небес? — спросил Хасан.

— Он пытался поставить его на службу людям, восставшим против богов… Люди в итоге всегда восстают против своих богов. Они всегда хотят узнать, понять и использовать то, что над ними. Они не могут удовлетвориться тем, что имеют, оставить мир в покое, принять его как данность… Камень — это сила творчества. Он дает своему владельцу-человеку власть управлять пространством, менять одно место на другое. А затем дает ощущение потока времени, позволяя владельцу сворачивать из одного рукава этой реки в другой.

— Но что же случилось с Локи? — Хасан не желал, чтобы его отвлекали от вопроса игрой в метафизику.

— Ему наскучило помогать людям, и он вернулся к прежнему занятию — вмешиваться в судьбы Эзеров, по-вашему — богов, — ответил Гарден. — Ему удалось так поссорить двоих близнецов, Ходера и Бальдра, что они убили друг друга. И поскольку Ходер был любимцем Одина, одноглазый негодяй велел приковать Локи к скале в центре мира, вокруг которой кольцами свернулся змей Асгард. Этот змей плюется ядом в глаза Локи, и тому это не нравится.

— И никто ему не поможет?

— Одна из дочерей Локи по имени Хел, богиня мертвых, держит чашу перед его лицом, пытаясь поймать брызги яда. Но порой ей приходится опорожнять чашу.

— И все это — вечно?

— Разве есть для бога иное измерение времени?

— Ты много помнишь, Том Гарден.

— Я помню и то, что куски моего Камня — у тебя, — сказал Гарден могильным голосом.

— Александра дала их тебе, разве нет? Когда ты лежал связанный в…

— Она высыпала передо мной десятую часть его веса, — Гарден протянул вперед руки, и пляшущие осколки возникли над ними в виде крутящегося шара двадцати сантиметров в диаметре. Они вращались вокруг яркой энергетической оси и светились собственным красновато-коричневым светом. «Где же остальные?»

— Я использовал их в течение веков для того, чтобы испытывать тебя, — ответил Хасан. — Кусочки, вплавленные в хрустальную подвеску, вставленные в перстень или эфес шпаги, вделанные в тумблер.

— Сила всех этих осколков теперь моя. Но их было больше. Не хватает шести крупных фрагментов.

— Тамплиеры похитили их у меня. Это было давно.

— Но Сэнди забрала их у старика. Я взял у нее, а ты снова вернул их себе. Когда мы встретились последний раз на электростанции, ты положил их к себе в карман, — Гарден показал на широкие штаны палестинца.

— Да, действительно. Интересно, не повредило ли им путешествие сюда,

— Хасан засунул руку в задний карман и достал плоскую коробочку. — Ага! Вот они.

— Ты должен отдать их мне.

— И позволить тебе завершить свой энергетический шар? — Хасан указал пеналом на пляску осколков между пальцами Гардена. — Ты считаешь меня дураком.

— Ты все равно не сумеешь воспользоваться ими, Хасан. Не сможешь уничтожить их. И не сможешь забросить их достаточно далеко и достаточно быстро, чтобы я не сумел перехватить их энергию. Единственный выход для тебя — отдать их.

Впервые Хасан ас-Сабах казался неуверенным в себе. Он глянул на пенал.

Гарден потянулся за камнями, не руками, а силой, исходящей из центра его сущности.

Хасан мгновенно почувствовал нападение и прижал коробочку и животу, прикрыв ее щитом своей ауры.

— Их вес придавит тебя к земле, Хасан. Ты не сможешь сражаться, будучи столь отягощенным.

— А ты не сможешь двинуться с места, пока поддерживаешь вращение остальных осколков, — парировал палестинец.

— Ты всего лишь человек, Хасан. Ты долго жил, да, и многое узнал за эти годы и столетия. Но ты ничего не сможешь сделать со мной.

— Однажды я размазал тебя по земле, глупец!

— Это была моя собственная сила, Хасан, которые ты повернул против меня. А своей силы ты не имеешь.

— Ты недооцениваешь слезы Аримана, — из того же заднего кармана Хасан извлек сосуд дымчатого стекла.

Что еще лежит в этом кармане? — подумал Гарден. И может это нечто вроде канала связи с тем миром, который они оба покинули?

Держа коробочку в левой руке, а сосуд в правой, Хасан зубами выдернул и выплюнул пробку. Откинув голову назад, он поднес сосуд ко рту. В него влилось грамм тридцать прозрачной жидкости. Хасан говорил когда-то, что одна капля дает ему пятьдесят лет жизни. Сколько жизни даст ему такой глоток?

— Ты говорил, что истинные слезы Аримана давным-давно высохли, — сказал Гарден, — что ты готовишь эту жидкость сам. Какова же ее формула?

— Поскольку это все равно тебе не поможет, я открою секрет.