Читаем Маска Локи полностью

— Что я должен помнить?

— Ты прикасался к камням?

— К каким камням?

— К камням старика, которые ты забрал у Александры.

— Да, прикасался.

— Ну и?..

— Они… создают звуки, ноты. Как стеклянная гармоника — но может быть эти звуки у меня в голове.

— И все? Просто звуки? — Хасан казался разочарованным.

— А должно быть что-то еще?

Хасан посмотрел на Сэнди, затем на Итнайна. «Вы уверены, что это тот человек?»

— Он не может быть не тем, мой господин! — почти завопила Сэнди.

Итнайн кивал, и пот катился по его лицу.

Губы Хасана изогнулись в брезгливой гримасе, глаза презрительно сузились.

— Ты пойдешь с Хамадом, — сказал он, наконец, Итнайну. — Найдешь пульт управления. Начнешь снижать уровень энергии. Будем с ними торговаться.

— Да, мой господин, — Итнайн поклонился, собрал взглядом своих людей и бегом бросился выполнять команду.

— Мой господин Хасан… — начала Сэнди.

Вождь посмотрел на нее тяжелым взглядом.

— Возможно, мы потерпели неудачу, — продолжала она. — Да, мы не сумели привести этого человека в то состояние, которое тебе требовалось. Это моя вина, и я…

— Ну что еще? — рявкнул Хасан.

— Возможно, если снова обеспечить ему контакт с осколками камня…

— Да при чем тут камни-то эти? — спросил Гарден.

Не отводя убийственного взгляда от ее помертвевшего лица, Хасан протянул руку ладонью вверх. Она торопливо вытащила из кармана брюк пенал старика-тамплиера. Хасан взял его и открыл крышку. Шесть камней, шесть фрагментов музыкальной гаммы, покоились в своих серых поролоновых гнездах.

— Держите его! — крикнул Хасан своим людям.

Гардену тут же заломили руки, обхватили сзади за талию и колени.

Держа коробочку на вытянутой руке, словно там был яд, Хасан поднес ее к подбородку Гардена и прижал снизу так, что все фрагменты камня коснулись кожи.

Боль, такая же, как прежде, но слабее. И равный аккорд: ля, до-бемоль, ре-бемоль, что-то еще. И еще цветная карусель перед зажмуренными глазами: лоскутки пурпурного, голубого и желто-зеленого, другие краски, выпавшие из радуги. Что-то еще ввинчивалось в мозг: обрывки воспоминаний, измерения времени, скрещенные клинки на фоне неба, кавалерийский пистолет с восьмидюймовым дулом, шеренга зеленых мундиров с блестящими медными пуговицами, другие образы, слишком быстро мелькающие в голове.

Тому Гардену хотелось потерять сознание от боли, но он не мог.

Хасан отвел руку с камнями.

Гарден открыл глаза. Он смотрел прямо в черные, лишенные глубины глаза арабского вождя.

— Это не тот человек, — сказал Хасан почти с грустью.

— Мой господин, — вскрикнула Сэнди. — Давай попробуем…

— Нет, отрезал Хасан. — Мы слишком долго пробовали. Он — ничто. — И своим людям: «Уведите его и свяжите».

— Они не должны этого делать, — заметил АИ на дальнем конце кабеля. Собственно, он говорил сам с собой, забыв, что подключен к волоконно-оптической системе Элизы.

— Что делать? — спросила она. Двойник переключился в режим прослушивания. А может, он вообще исчез?

— Они изменяют пределы конверта, — сказал АИ. — Дают неверное сочетание кодов. Такого рода команды всегда должны сопровождаться правильной последовательностью кодов. Я остановил их.

— Это… хорошо?

— Это необходимо.

Элиза ждала, напряженно вслушиваясь.

— Ну нельзя же так делать! — снова пожаловался АИ тысячу миллисекунд спустя. — Она ведь разрушат целостность поля.

Двойник внезапно вышел из своего дремотного режима. «Сканируй людей!»

— скомандовал он.

— Нет времени, я должен…

— Сканируй их!

— Нет значков. Не персонал. Не уполномочены.

— Один из них должен излучать следующий энергетический рисунок, — начал Двойник мягко, — примерно такой, — он начал развертывать последовательность чередующихся положительных и отрицательных чисел. Отрицательные содержали очертания элизиного Двойника.

— Сканирую… Есть один такой.

— Пометь его и отслеживай.

— Но неавторизованные команды!.. Магнитное поле теряет стабильность.

— Пусть действуют.

Гарден лежал там, где арабы оставили его: на боку, локти связаны сзади, колени и лодыжки тоже связаны, длинная петля охватывала запястья и лоб, оттягивая голову назад. Она находился в темном чулане, где-то далеко от реакторного зала.

Дверь у него за спиной открылась, пропуская полоску света и какую-то тень. Затем закрылась.

Он попытался повернуть голову и посмотреть, но это движение затянуло петлю на руках и причинило боль. Он расслабился и уронил голову на цементный пол.

Под потолком зажглась лампочка в проволочной сетке.

— Том?

— Сэнди.

— Мне тебя так жалко.

— Что он от меня хочет? При чем тут я?

— Ты этого так и не понял?

— Нет, и пропади оно пропадом, что бы это ни было!

Она опустилась перед ним на колени и низко наклонилась. Ее глаза изумленно округлились.

— Ты лжешь, Том Гарден. Ты всегда чувствовал в себе силу. Она — за пределами твоих лет, твоего тела. И ты это ясно ощущаешь, когда трогаешь камни. Ты не должен мне больше лгать.

— Только боль — вот, что я чувствую, когда трогаю их. Боль, музыка, цвет — и это все.

— А что же ты еще хочешь?

— То есть?