Теперь оставалось найти крепкую вертикальную стойку, к которой ее можно было бы привязать. Столы и стулья, легкие и подвижные, не годились.

Ванная предлагала минимум удобств: старомодные раздельные раковина и унитаз вместо современного гидравлического биокомплекса. Раковина далеко выдавалась из стены, сверху торчали трубы питьевой и технической воды, в внизу проходила большая сушка. Она-то и продержит Сэнди час или два.

Он перетащил ее тело в ванную, уложил лицом вниз на кафельный пол и пропустил ремень вокруг шеи. Потом он пристегнул ремень к сушке, затянув его так, что голова Сэнди приподнялась к трубе. Ремень был достаточно широким, чтобы она на задохнулась, хотя дышать ей придется еле-еле, и вообще шевелиться будет довольно трудно, покуда ее кто-нибудь не развяжет.

Гарден разорвал на полоски простыню с кровати и связал Сэнди запястья и локти сзади, как рождественской индейке. Конечно, висеть так с раненой челюстью будет мучительно, но мысль о ее страданиях мало волновала его. Он как раз обвязывал ей ноги банным полотенцем, когда она очнулась.

— 'То ты де'аешь, Том?

— Хочу убедиться, что ты больше не увяжешься за мной.

— Ты до'жен у'ить ме'я.

— Не могу.

— Поче'у? Я те'я у'ива'а. М'ого 'аз.

— Что?

Сэнди попыталась повернуть голову, чтобы взглянуть на него. Лицо сморщилось от боли — ремень впился в распухшую плоть под челюстью. Голова снова повисла.

— Кто, до'аешь был тем ст'елком?

— Каким стрелком? Что ты несешь?

— В па'атке пасто'а, там, в А'кан'асе?

— Это было… больше ста пятидесяти лет назад.

— Бо'ше, чем ты до'аешь, Том. Я м'ого ста'ше.

— Я тебе никогда не рассказывал об этих снах.

— И не на'о. Я там бы'а.

— Как?.. Что?..

— 'азвя'и меня. Я те'е 'асска'у.

Гарден взвесил предложение и решительно отверг его. Сколько процентов Шахерезады содержится в каждой женщине? Она будет рассказывать ему сказки, пока не придут ее бешеные помощнички, схватят его и освободят ее.

— Как-нибудь в другой раз, Сэнди, — он закончил связывать ей ноги. Потом он взял полотенце для рук и начал скручивать его жгутом.

Она смотрела на него с ненавистью и нескрываемой угрозой.

— Мне придется заткнуть тебе рот. Я знаю, у тебя несколько зубов выбито, мне жаль причинять тебе боль.

— Не вол'уйся, — промычала она, все еще следя за ним глазами. — За м'ой п'идут. — Полузадушенный смех отнял почти все ее дыхание. На мгновение ему показалось, что она агонизирует, но он все же не ослабил путы.

Сдерживая дрожь в руках, он прервал ее смех, засунув скрученное полотенце между зубов и как можно нежнее завязав его сзади на шее.

Гарден закрыл дверь ванной и прибрал комнату так, чтобы при случайном взгляде из прихожей она казалась незанятой. Он положил нож из сапога Сэнди в задний карман брюк рядом с «пеналом». У двери он отыскал ее сумочку, извлек оттуда ключ и тоже сунул его в карман, а сумочку забросил подальше в шкаф.

Он приоткрыл дверь и прислушался.

Из холла не доносилось ни звука, даже за соседними дверьми все будто вымерли.

Из-за двери ванной тоже не было ничего слышно, даже хриплого дыхания Сэнди.

Том Гарден вышел, закрыл дверь, запер ее и спрятал ключ в карман.

Направо или налево? На лифте или по лестнице?

Он выбрал путь и покинул здание.

СУРА 6. И СКАЛЫ ГАТТИНА, И БЕРЕГ ГАЛИЛЕЙСКИЙ

Не сомневайся в правде этих строк,

Нам даст покувыркаться и запрячет

В ларец небытия, лишь выйдет срок.

Два сторожевых столба, две изогнутые колонны голого камня поднимались на сотню футов над низким плато, где приютился Гаттинский колодец. По крайней мере, на карте он выглядел как колодец: круг, перечеркнутый крестом.

Карты местности, которые были у тамплиеров — жалкие куски пергамента с несколькими волнистыми линиями и какими-то непонятными значками — не указывали ни на какие иные источники воды. Франки, которых набрали в войско из крепостей в районе Тиберия, говорили, что о здешних землях им ничего не известно, а тем более о воде. Единственное, что они знали наверняка — это то, что всего через пол-дня пути можно выйти к побережью Галилеи.

Жерар де Ридерфорд держал пергамент обеими руками, бросив поводья на шею своего боевого коня. Он озадаченно щурился над непонятными буквами возле каждого крестика и каждой линии. Карты делались в спешке в Иерусалиме по мере того, как королевские шпионы присылали королевским писцам сведения о возможном маршруте Саладина, поэтому пояснения не страдали многословностью.

— A… Q… C… L… — прочитал он вслух. — И что это может означать?

— Aquilae! — произнес граф Триполийский, который ехал в свите короля.

— Это означает, что мы сможем здесь увидеть орлов.

— Или то, что римский легион некогда водрузил здесь свои штандарты, — заметил Рейнальд де Шатильон. Он выехал из Керака на север с двумя сотнями рыцарей через несколько дней после снятия осады. Маленький отряд принца Рейнальда догнал армию короля Гая миль за двенадцать до этого места.