Читаем Маска Локи полностью

Он поднялся и медленно огляделся, высматривая шевелящуюся тень, край одежды, осыпь песка. Он пытался расслышать шорох шагов по мокрому песку пляжа позади дюн.

Никого.

Пройдя метров сто он вышел к дороге, простому трехрядному шоссе, по черному асфальту которого ветер гонял мини-дюны песка. И в том и в другом направлении Тома ждал один из курортных городков.

В его новой одежде карманы были пусты. У него не было ни кредитной карточки, ни наличных, а значит в этом обществе он был не-человеком, просто ноль без палочки.

Только одно существо могло помочь ему, только бы добраться до телефона-автомата.

Элиза: Доброе утро. Это канал Элизы 103, на линии…

Гарден: Элиза? Дай-ка мне двести двенадцатую. Это Том Гарден.

Элиза: Да, Том? Я заключаю из анализа твоего голоса, что ты недавно перенес большую физическую нагрузку. Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь.

Гарден: Это было ужасное утро. Послушай, я в беде, и мне нужна твоя помощь.

Элиза: Все что хочешь, Том.

Гарден: Ты говорила, что имеешь доступ к финансовым данным, банковским счетам и так далее. И ты можешь распознать отпечаток моего большого пальца. Ты можешь использовать все это как доверенное лицо…

Элиза: Нет, я говорила, что отпечаток твоего большого пальца имеется на кредитном соглашении, которое отдел счетов Объединенной Психиатрической Службы может извлечь из любого банковского счета, какой ты назовешь.

Гарден: Ах, так… Меня похитили и увезли за тридцать километров по побережью. У меня нет ни кредитной карточки, ни удостоверения личности. Не можешь ли ты заверить мой отпечаток пальца, получить по нему кредитную карточку и выслать ее мне с курьером или как-нибудь еще?

Элиза: У меня нет доступа к таким вещам, Том.

Гарден: Но почему? Ты говорила, что можешь помочь!

Элиза: Я могу дать личный совет, не имеющий юридической силы, а также эмоциональную поддержку.

Гарден: Это все слова!

Элиза: Слова — это кирпичи рационального ума, Том.

Гарден: Но мне нужна реальная помощь. Ты — единственное существо, или сущность, которое я хоть немного знаю.

Элиза: Я могу только сопереживать тебе в твоей изоляции и одиночестве.

Гарден: Черт! У тебя есть доступ к файлам, специальный кабель с зеркальным покрытием, ты можешь получать судебные предписания, выставлять счета, да мало ли чем ты владеешь! В общем я знаю, ты могла бы мне помочь, если бы действительно захотела. Вот мой большой палец. Проверь его и…

Га-запп!

Гардена отбросило назад, он ударился головой о закаленное стекло кабины.

Когда его большой палец правой руки прижался к щитку регулятора мощности, он почувствовал электрический разряд. Когда же он попытался отдернуть руку, голубая искра около сантиметра длиной и полсантиметра шириной соединила его с металлом. Конвульсия сотрясла все тело и отшвырнула назад.

Он посмотрел на палец: подушечка была жуткого белого цвета и на глазах распухала в огромный водянистый пузырь. Изгибы и петли его, образовывавшие отпечаток, исчезали на раздутой коже.

— Привет, Том.

Он поднял глаза от поврежденной руки и встретился с холодным взглядом Сэнди.

— Сэнди! Как ты… Вот здорово! Меня похитили, чуть не убили те люди, которые тогда приходили в квартиру. Я пытался тебе позвонить, но…

— Но аппарат, похоже, сломан. Ты обжегся?

— Меня током ударило. Все будет в порядке, когда опухоль спадет.

Она склонилась над ним.

— Надо перевязать. У меня тут есть кое-что, — она порылась в сумочке.

— Пузырь лопнет.

— Тем более надо перевязать.

— Как ты меня нашла?

— Это было нетрудно. Я приехала в ближайшее место, где было пианино,

— она указала на противоположный конец вестибюля отеля Сисайд Рест, в котором Том отыскал телефонную будку с полным набором услуг. Там, в тени огромных пальмовых листьев стояла старинная пианола, которой было не меньше 120 лет. С правой стороны была привинчена копилка с табличкой — «5 центов!».

— Пианино, — повторил он бессмысленно.

— Вот именно. Ну, пойдем, дорогой?

Элиза не знала, почему Том Гарден так внезапно прервал связь. Однако вместо того, чтобы просто сохранить в памяти беседу и очистить принимающее устройство для следующего клиента, она отключилась от линии и проверила возможные неполадки.

Реле, контролирующие телефонную сеть на входе не отключились, хотя диагностирующее устройство зафиксировало чрезвычайно высокое одномоментное возрастание напряжения — порядка 100 киловольт. Но сейчас сила тока была невелика — не более половины миллиампера.

Электронная сеть…

Раскрывалась вокруг нее как цветущие бутоны.

Финансовые записи — длинные полоски цифр, проценты возврата, разбивка по периодам времени — все это вращалось спиралевидными бинарными гирляндами, исходя из открывшейся перспективы.

Данные политики и статистики — сводки голосования, адреса, обвинительные заключения, досрочные освобождения — маршировали по ASCII в другом направлении.

Сама не зная, как это получается, Элиза 212 беспредельно расширяла свой доступ.