Читаем Маска Локи полностью

— Я уверен в этом, — человек улыбнулся, показав мелкие ровные зубы и снова углубился в свои бумаги.

Капитан слегка стукнул Пьера по плечу и кивком указал на дверь. Гражданин Борд кивнул и последовал за ним.

В коридоре Пьер набрался храбрости и спросил:

— Кто это был?

— Как, это Гражданин Робеспьер, один из вождей нашей революции. Неужели вы не знаете его?

— Я знал имя, но не человека.

— Теперь вы его узнали. А он узнал вас.

Пьер вспомнил эти оценивающие глаза и понял, что это правда.

— Я не могу поддержать это, Борд. Ты просишь слишком много. Он просит слишком много, — Жорж Дантон откинул свои длинные волосы назад и с шумом втянул воздух.

Борд нетерпеливо топнул ногой. Этот медведь со своей популярностью, которая висела на нем так же небрежно, как и его одежда, собирался остановить его начинание.

— Неужели ты не видишь, что всеобщая воинская повинность — это лучший способ справиться с внешними врагами? — запинаясь, проговорил Борд. — Черт побери! Это республика, а не монархия. Что может быть более естественным, чем объединение народа для защиты своей страны?

— По прихоти нашей Маленькой Обезьянки? — парировал Дантон. — Именно ему мы обязаны этой войной с Англией и Нидерландами.

— Война была неизбежна, поскольку у нас есть эта Габсбургова шлюха. Конечно, ее братец Леопольд будет стараться сберечь королеву. И конечно, он втянет в это немецких принцев, которые сидят на английском троне. Так что министр Робеспьер не мог предложить лучшей альтернативы, чем атака. Неужели это не ясно?

— Ясней ясного. Крошка Макс хотел войны и он получил ее.

Пьер Борд вздохнул.

— Министр желал бы, чтобы ее не было. У него столько врагов здесь, дома…

— Врагов? Никого, кроме тех, кого он сотворил сам своими руками и длинным языком!

— В последний раз спрашиваю: ты поддержишь всеобщую воинскую повинность?

— В последний раз отвечаю: нет.

Борд кивнул, повернулся и пошел к выходу из комнаты.

Лакей в небрежно сидящей ливрее проводил его к выходу и Борд вышел на темную улицу.

Со времени своего основания в начале апреля 1793 года Комитет Национальной Безопасности обнаружил в Париже многое, что нарушало спокойствие. Последние его постановления касались нищих и бездомных, которые сделали своим домом улицы. Прогуливаться по улицам после наступления комендантского часа означало возможную встречу с грабителями а то и с кем похуже. Гражданин Борд проделал свой путь от дома Дантона без сопровождения, которое полагалось ему, как члену Конвента.

Его охраняли наблюдатели.

Борд чувствовал их присутствие с тех пор, как начал входить в силу в Конвенте. Тени двигались вместе с ним в свете факелов; он ощущал это. Мягкие шаги сопровождали стук его каблуков; он слышал это.

Однажды, рядом с Булонью, когда банда моряков остановила его экипаж — вероятно, чтобы съесть лошадей! — наблюдатели обнаружили себя. Приземистые фигуры, как тролли, выскочили откуда-то снизу с обнаженными клинками и грязными ругательствами. Кучер в панике перелетел через головы лошадей.

Схватка вокруг экипажа продолжалась не более полуминуты. Борд наблюдал за ней в свете фонаря, считая вспышки света на стальных клинках и свист узловатых дубинок. Когда все было кончено, вокруг экипажа лежали только неподвижные тела, а приземистые тени растворились в кустах. Все, кроме одного, который стоял возле лошадей.

— Вам нужен кучер, — сказал человек — утверждение, а не вопрос. У него был заметный акцент, голос крестьянина, а не горожанина.

— Да. Мне нужен кучер, — согласился Борд.

Мужчина проскользнул в коляску. Когда он двигался против света, полы его плаща разошлись и Борд смог разглядеть блеск кольчуги. Он услышал легкое позвякивание. Возможно, этим объяснялась их победа над разбойниками.

Мужчина довез его до дома в Фобург Сент Ороне. Когда они приблизились к порогу, он притормозил и выпрыгнул из коляски прежде, чем она остановилась. И растворился в темноте, прежде чем Борд успел что-либо сообразить.

Наблюдатели были такими.

Потому, после неудачных переговоров с Дантоном по поводу поддержки войны против Англии и Нидерландов, Борд не чувствовал страха, идя по улицам без охраны.

На ходу он размышлял о своем успехе. В течение пяти месяцев непрерывных разговоров и осторожных продвижений Борд оказался в центре Революции. Советник по делам нового Республиканского монетного двора, пламенный оратор в Национальном Собрании, посредник в Министерстве Юстиции, агент по продаже имущества осужденных, правая рука министра Робеспьера, Борд успевал везде. В некоторых кварталах его называли «Портной», так как он сшивал, при помощи своей логики, мешок для всех отступников Революции.

Однако он чувствовал, что просто обязан выступить против одного дела монтаньяров. И, шагая по темным улицам, охраняемый невидимыми наблюдателями, он продумывал свои доводы.

— Граждане! — Борд поднялся со своего места среди скамей высоко в левой части зала. — Это наиболее необдуманное предложение из всех, которые были изложены перед нами.