Прямо перед рассветом следующего дня эскадрон сарацинской кавалерии под командованием молодого капитана, некоего Ахмеда ибн Али, ехал по дороге на Тирзу. Они двигались с востока. Когда первые лучи солнца осветили их спины, Ахмед увидел загадочную картину.

Свет падал на глубокую расселину в горе, к северу от дороги и права от Ахмеда. Как только яркие солнечные лучи осветили ее, воздух наполнился стонами сумасшедших. То были христиане, одетые в белые плащи с красным крестом, на лошадях и пешие. Некоторые были вооружены, многие с обнаженными головами, и двое совсем голые, обмотанные белыми плащами.

По одному слову Ахмеда его воины вытащили мечи и поскакали, чтобы пересечь дорогу сумасшедшим и окружить их. Христиане не сопротивлялись. Те, что бежали, упали на колени, а конные спешились.

Ахмед построил этих сумасшедших в два ряда при помощи жестов и похлопывания широкой стороной меча и отправил их, по дороге на Балатах, где находился временный лагерь Полководца.

— Генерал!

Саладин не сводил глаз с прыжков молодого жеребца.

Тренер, юноша лет шестнадцати, который в лучшие времена мог бы быть саладиновым главным конюшим, едва касался хлыстом его ног. Саладин заметил, что тренер выдерживает время между своими касаниями и жеребец понимает это как намек. Причинял ли тренер боль лошади своим хлыстом для того, чтобы сделать ее такой умной? Или ей самой нравится это?

Это самый важный вопрос, который может быть задан всякому, кто дрессирует животное. Но Саладин не хотел задавать его. Юноша знал, как ответить, и его ответ мог быть ложью. Поэтому Саладин сам искал отгадку.

— Генерал! Саладин оторвался от созерцания жеребца и его тренера, подняв глаза на вестника.

— Да?

— Ахмед ибн Али привел пленных из Тирзы.

— Пленных? В какой же битве он их взял?

— Битвы не было, Господин. Они сдались по дороге.

— Очень странно. Они были пешие? Вероятно, потеряли свое оружие?

— Они бежали, спасая свои жизни.

— От Ахмеда?

— Из-под Аламута — так они сказали.

— Аламута? Даже франки не столь глупы, чтобы пытаться захватить эту крепость. Это какая-нибудь команда?

Саладин видел, что юный воин обдумывает вопрос, чему Саладин старался научить своих подчиненных.

— Нет, Господин. Ахмед сказал, что это были наемные рыцари и полукровки. Они бежали как свора испуганных собак, те, кто на лошадях, были во главе, те, кто пешком, тащились сзади и взывали о помощи.

— Хашишиины гнались за ними?

— Никто их не видел.

Саладин вздохнул.

— Приведи их ко мне через два часа.

В назначенный час норманнские франки и их слуги сидели и лежали на плотно утрамбованной площадке между палатками. Страдая от солнца, они откинули свои капюшоны из железных колец и шерстяные головные покрывала. Саладин запретил давать им воду до тех пор, пока не решит, что может от них потребовать.

Стоя перед палаткой, сарацинский военачальник смотрел на два десятка человек, расположившихся перед ним. Они были окружены копьями, опущенными лезвиями книзу, которые держали его воины.

— Есть ли среди вас тамплиеры? — спросил он на чистом французском. Франки, щуря глаза от яркого света, уставились на него. Судя по, снаряжению и бородам человек восемь из них точно были воинами по норманнским стандартам. Шестеро из них собрались с одной стороны и не сидели на своих задницах, не топтались беспорядочно по грязи, а настороженно сидели на корточках, подняв пятки от земли. Это были воины, которые оценивали опущенные копья и взвешивали свои шансы во внезапной рукопашной схватке. Тамплиеры, или Саладин не знает европейцев.

— Те из вас, кто рассчитывает на выкуп, станьте с этой стороны. Я приму плату в обмен на доблестно сражавшихся воинов…

Шестеро Тамплиеров немедленно встали, уверенные в том, что их Орден сможет их выкупить.

— Тамплиеры могут заплатить выкуп, господин, — сказал самый крупный из них, определенно старший. Другие франки, не столь уверенные в своих ресурсах, поднялись помедленнее.

— Остальные будут проданы в не слишком обременительное рабство, из которого могут со временем освободиться. Кроме, конечно, тамплиеров. Я поклялся отомстить этим фанатикам, которые столь яростно сражались против меня в Монгисарде. Эти, — он показал на шестерых, стоящих отдельно, — будут преданы смерти.

Он видел их сжатые кулаки и напряженные колени, готовые к прыжку.

«Сделайте это! — мысленно пожелал он. — Мои телохранители нуждаются в небольшой практике».

Но в конце-концов никто из шестерых не двинулся.

— Неудача, Генри, — громко сказал один.

— И как же здесь казнят? — так же громко ответил другой. — Вешают? Или отрубают голову?

— Они засунут тебя в мешок со своей матерью и собакой. Вопрос в том, кто первым выберется.

Саладин, единственный из присутствующих, кто мог оценить эту шутку, сдержал свое негодование и холодно посмотрел на франков.

— Теперешний способ — привязать к копытам диких жеребцов. Но для вас мы используем медленных ослов.

Какой бы реакции он не ожидал, его ждало разочарование. Тамплиеры зашлись от смеха, и ни в одном из них не было признаков сумасшествия.

ФАЙЛ 02. ВАЛЬС НА ФОРТЕПИАННЫХ СТРУНАХ