Читаем Маска чародея полностью

В конце концов автор силой своего волшебства разрезал самого себя на куски, и его живая кожа переплела массивный том, который я теперь держал в руках.

Коснувшись книги, я почувствовал, какая она теплая, а когда взял ее в руки, — что она едва заметно затрепетала. Я раскрыл книгу наугад. Посреди причудливо переплетенных красных букв раскрылись два глаза. Кровь полилась мне на руки, пропитав рукава. Книга кричала.

Так я узнал мрачные тайны «Книги крови».

— Ах, — сказал незнакомец в черном. — Интригующий выбор.

Не успел я раскрыть рот, чтобы ответить ему, как воздух затрепетал — он прошел сквозь него, словно сквозь завесу, и я снова остался в одиночестве. Металлический прут он предусмотрительно оставил на полу. Нагнувшись, я поднял его и спрятал в складках мантии.

Теперь я продолжил свою работу в Библиотеке Теней. Я получал все, что мне было нужно, вновь и вновь истязая прутом мертвого библиотекаря. Из книг, которые он приносил мне, я узнал самые глубокие тайны черной магии. Много дней напролет я просиживал там, коченея от холода и снова забывая поесть и поспать — Лекканут-На по-прежнему напоминала мне об этом — пока не начинал валиться с ног.

Боль действительно оказалась ключом. И не только ключом. Чем-то значительно большим. Для автора «Книги крови», в первую очередь, и для горевшего в фонтане, и для стоявшего обнаженным в снегу она была путем к вершинам мастерства. Я понял, почему обнаженный Секенр выглядел, как изодранная котом игрушка — мои шрамы были лишь началом, первыми штрихами, оставленными пером на девственно чистой белой странице.

Боль пробуждала к жизни мощнейшую магию. Она оказалась подлинным ключом к ее тайнам, а так как мучения могут продолжаться бесконечно, чародей меняется до тех пор, пока от того человека, каким он был когда-то, не останется и следа. Это познал на собственном опыте юноша с далекого западного острова, когда кричал в агонии, одновременно радуясь каждой новой пытке, которая совершенствовала «Книгу крови», приближая ее к завершению.

Временами меня мучил страх — я боялся, что здесь, в Школе Теней, для нас не осталось ни одного другого пути. Все остальное — самообман. Лишь благодаря страданиям мы можем овладеть подвластными нам силами магии. Я спросил об этом отца, и он со мной практически согласился, хотя и не сразу.

Я много прочел о Стране Мертвых, о тайных путях и ритуалах умерших, которые не видел ни один живой человек — эта книга, конечно же, была написана трупом; я задыхался и кашлял от обрывков бинтов мумий, поднимавшихся в воздух, как только я переворачивал страницу. Я посвятил не одну неделю расшифровке тайнописи, позволившей мне узнать тайное имя Бога Чародеев, посягавшего на верховную власть Бога, которому еще только предстояло появиться в будущем.

Отец непосредственно руководил моими изысканиями, повторяя уже пройденный им путь, и я вскоре понял, что он уже открыл мне все, что ему было известно, как и понял то, каким он был на самом деле.

Теперь я знал цель всей его жизни, всех его рискованных исследований и экспериментов — я понял, что Ваштэм намеревался проследить за рождением Бога Чародеев и убить его, чтобы самому стать божеством, достигнув высшей цели любого чародея.

Я понял, каким образом он хочет избавиться от страха.

Но, вопреки всему, его план меня совершенно не устраивал. Я просто не мог принять его. Я даже не разозлился на отца, просто испугался, исполнившись благоговейного трепета. Все это казалось дикой фантазией, бредом сумасшедшего, не имеющим ничего общего с тем, что сможет сделать Секенр. Секенр хотел жить собственной жизнью, несмотря на ту путаницу, которую вносит во все магия. Однажды он вернется в Страну Тростников. Он будет жить в доме на берегу Реки в одиночестве, обреченный на жизнь без любви и дружбы, и писать прекрасные книги изумительными буквами. Он совсем не собирался становиться божеством.

А тем временем, затаившись глубоко внутри меня, Ваштэм выжидал, тонко манипулируя своим инструментом. Его совершенно не волновало то, что думал Секенр.

В ожидании проснулись и все остальные мои вторые «я».

Я даже ощутил, как Сивилла держит в руках нить моей жизни, осторожно натягивая ее.

Работу в библиотеке я закончил. Но перед тем, как покинуть ее окончательно, я сделал одну вещь, которой отец не понял.

(— Прекрати терять время попусту, Секенр! Займись нашим делом!)

Вопреки его воле, я сел на корточки перед мертвецом-библиотекарем и ласково заговорил с ним на языке мертвых.

— Я знаю дорогу в Страну Мертвых, — сказал я. — Давай я провожу тебя туда.

— Ты можешь? Ты действительно способен избавить меня от страданий?

— Да, могу. Но, если в утробе Сюрат-Кемада тебя ждет что-то еще более ужасное, там я буду уже бессилен.

Зомби поднялся на ноги без понуканий.

— Я не боюсь.