Читаем Маска чародея полностью

— Заткнись, Секенр. Позволь уж мне продолжить. Ты должен учиться, это правда, и ты должен овладеть мастерством мага, чародея, до того, как магия овладеет тобой, до того, как твои враги узнают, насколько ты слаб и невежественен, и завладеют несметным сокровищем, которое ты носишь в себе. То есть нами: мною, твоим отцом и всеми остальными. Бесспорно, время для чародея движется по-другому, и десятилетие-другое могут пролететь для тебя подобно часу. Ты можешь даже оставить какой-то проект незаконченным на век, посвятив свое внимание более насущным вопросам, но чародеи никогда ничего не забывают и обладают привычкой возвращаться к тому, что когда-то начали. Так что не сомневайся, Секенр, многие из предприятий твоего отца обязательно будут продолжены, и последствия всего сделанного им в прошлом обязательно дадут о себе знать. Таковы пути магии, Секенр. Она продолжается и продолжается. Единожды начав, ты никогда не остановишься. От себя не уйдешь и не спрячешься. Те, кто стремятся заполучить тебя, обязательно найдут тебя, и довольно скоро, Секенр. Не думаю, чтобы у тебя осталось много времени.

— Это… мой отец заставил тебя сказать мне все это?

— Нет, Секенр. Это мои собственные мысли, хотя, уверена, он тоже их разделяет.

Я осторожно положил кисточку между двух бугорков на хвосте змеи и, перекатившись на спину, уставился на кудрявые облака, плывущие по ярко-голубому небу. Минуту-две я пролежал так молча и неподвижно, закинув руки за голову.

— Мне кажется, я подобен солдату, — сказал я наконец, — который знает, что битва вот-вот начнется. Но враг еще не подошел. Он сидит на холме, чинит свои доспехи, точит свой меч и ждет. Вот и я жду. А что еще остается делать?

— Секенр, ты скорее похож на деревенского мальчишку, размахивающего деревянным мечом. И как только покажется вражеское войско, ты неожиданно, к своему глубокому и искреннему удивлению, обнаружишь, насколько уступаешь обученному, прекрасно вы школенному солдату.

Я сел, обхватив колени руками.

— Что ты предлагаешь? — спросил я.

— Ты и сам знаешь, Секенр. Ты должен как можно скорее поступить в Школу Теней. Ты знаешь, что она собой представляет, и где находится, а именно — нигде и повсюду, и лишь чародей способен отыскать туда дорогу и открыть ее дверь. Только там чародей может обрести себя. Он становится мастером своего дела или умирает. Ты выберешь себе учителя, как сказал тебе Луна. Вы с учителем будете учиться вместе. В конце концов один из вас убьет другого, так как вы оба мечтаете умножить свои знания. Таков путь магии. В этой школе тебе постоянно будет грозить опасность — и со стороны вечных студентов, и со стороны вечных преподавателей, всех, кто жаждет знаний и крови. Но ты уже знаешь об этом, Секенр, как знаешь и то, что откладывать больше нельзя. А раз уж ты все это прекрасно знаешь, тебе нет нужды задавать мне свои идиотские вопросы, не так ли?

— Но царица не позволит мне просто взять и уйти. Еще одна струйка пота пробежала у меня по груди.

Лекканут-На проследила ее моим указательным пальцем и, поднеся его к моим губам, засунула мне в рот. Я почувствовал привкус соли.

— Совершенно верно, Секенр. Царица Хапсенекьют не так глупа, чтобы держать тебя здесь, кормить, одевать, размещать в роскошных апартаментах с личной ванной, столовой, библиотекой и всем, что тебе может понадобиться, предоставлять в твое исключительное пользование значительную часть царских садов, не имея в отношении тебя дальнейших планов. Ты действительно являешься ее орудием, которое она держит в резерве. Ни минуты не сомневайся в этом.

Едва Лекканут-На успела это сказать, с противоположного конца сада, из гущи цветов, показалась внушительная процессия, состоящая исключительно из мужчин. Сделав вид, что не замечаю их, я лежал на спине, лениво потягиваясь и положив голову на край своего деревянного ложа, так что видел новоприбывших вверх ногами. Я узнал сухопарого седовласого человека в белой с красным мантии, с завязанной на голове золотой лентой и массивными перстнями на каждом пальце. Это был Такпетор, один из царских евнухов-гофмейстеров, в сопровождении пяти других евнухов.

Даже если он и был удивлен, застав меня за подобным занятием в подобной позе, он никоим образом не показал этого. Все царские слуги были прекрасно вышколены и носили маски невозмутимости. Не думаю, чтобы хоть что-то могло взволновать его. Он, бесспорно, слышал все ходившие обо мне сплетни, даже те, что были правдой. Так что и я решил оставаться настолько же невозмутимым.

— Достопочтенный Секенр, — сказал он высоким щебечущим голосом, — Ее Царское Величество, Возлюбленная Богами Великая Царица Хапсенекьют, поручила мне доставить тебя перед ее очи. Собирайся.

Я перевернулся на живот и посмотрел на него сбоку.

— О.

— Поспеши, о почтенный Секенр. Царицу нельзя заставлять ждать!