— Я пришла сюда, чтобы забрать то, что никогда не было твоим, — сказала Тони. — Или, если не получится, убить тебя. Мне на самом деле все равно, и я готова и к тому, и к другому. Если в результате я погибну или окажусь в греческой тюрьме — пусть.

В ее голосе звучало смирение, порожденное давним и горьким гневом. Это было страшно, и Дебора, поняв, что протестовать бессмысленно и что Тони презирает слабость, спросила только:

— За что?

Чернокожая женщина слабо усмехнулась — одной из тех «будто-сама-не-знаешь» усмешек, в которых нет даже намека на веселье, а есть — в сущности — боль, смущение, даже печаль.

— За что? — повторила она.

— Да, — кивнула Дебора, — если меня должны убить, по-моему, я имею право знать, за что. Это честно.

— За отца, которого я никогда не знала, — последовал ответ.

Дебора уставилась на нее.

— Теперь все честно? — сказала Тони, наводя пистолет.

Глава 42

— Ричард был твоим отцом? — ахнула Дебора.

— Конечно, нет, безмозглая сука! — рявкнула Тони. — Не прикидывайся дурочкой, или, Богом клянусь...

— Ты пристрелишь меня на месте, — закончила за нее Дебора уже всерьез. Она видела едва сдерживаемую ярость в глазах темнокожей женщины и понимала, что та не колеблясь нажмет на спусковой крючок.

— Верно.

— Ты работаешь с Маркусом?

— Какой еще, черт побери, Маркус?

— Значит, с Кернигой...

— Кернига? — повторила Тони. — Тот коп?

— Он не коп, — сказала Дебора. — По словам Кина.

Наступило долгое молчание; было слишком темно, чтобы как следует разглядеть лицо Тони.

— Я ни с кем не работаю.

— По крайней мере ты не уборщица, это уж точно, — сказала Дебора.

Следовало бы бояться, мелькнула мысль. Решимость Тони не оставляла сомнений. Дебора не понимала, за что ее хотят убить и при чем здесь отец Тони, зато понимала, что женщина, которую она считала прислугой, ненавидит ее... одно неверное слово — и Тони выстрелит независимо от того, сколько народу это увидит.

С другой стороны, Дебора устала пугаться. «Если судьба этому сейчас, — сказал Гамлет у нее в голове, — значит — не потом. Быть наготове, в этом все дело». Она не была уверена, что готова умереть, однако твердо знала, что не станет просить пощады.

— Тут ты права, — согласилась Тони. — Я не уборщица.

В ее голосе прозвучал намек на улыбку.

— Кто же тогда?

— Не важно. Просто человек, желающий раскопать правду. Ты-то должна была установить связь, верно, археолог!

Это прозвучало как оскорбление.

— Правду о чем?

— О тайнике Ричарда, спрятанном за книжным шкафом.

Дебора помолчала. Ей совсем не хотелось повторять все заново.

— Если не считать того, что иначе ты застрелишь меня, — сказала она, — с чего мне вообще с тобой разговаривать?

— А того, что я тебя застрелю, недостаточно? — удивленно спросила Тони. Она явно была озадачена.

— В меня уже стреляли вчера. — Дебора хмуро усмехнулась, словно даже рассказывать об этом было скучно. — И почему бы нам не выйти отсюда? Я не могу разговаривать в темноте.

Тони повернулась к выходу. К гробнице приближались туристы, долетал голос экскурсовода.

— Ладно, — сказала чернокожая женщина. — Но держись рядом, пока мы не доберемся до машины.

— Ты взяла напрокат машину? — хмыкнула Дебора. — Умно. Я-то понадеялась на автобусы и такси. И ты пронесла через таможни пистолет. Тоже, наверное, потребовалась сноровка.

— А ну-ка, заткнись и пошли, — огрызнулась Тони.

Дебора пожала плечами и медленно направилась к большому прямоугольнику света.

Она не чувствовала безразличия, которое изображала — во всяком случае, чувствовала она не только его. Но вчерашняя депрессия еще не полностью рассеялась, и она испытывала скорее любопытство, чем страх. Прежняя апатия каким-то образом освободила ее от всего, кроме сдержанного интереса к тому, как же это все так повернулось и в первую очередь как во все это оказалась вовлечена Тони. Не более того.

Она вышла на свет, протиснувшись мимо толпы туристов, заходящих в саму гробницу. Тони догнала ее и многозначительно помахала сумочкой, в которой пряталась ее правая рука — чтобы показать, что пистолет по-прежнему наготове. Дебора улыбнулась с небрежным пониманием, и на решительно нахмуренном лице Тони вдруг появилась какая-то неловкость.

Они молча дошли до стоянки, Тони подвела пленницу к маленькому красному «рено» и велела сесть на место рядом с водителем. Дебора послушалась, убежденная, что немолодая чернокожая женщина импровизирует, что она никогда раньше не делала ничего подобного и сама не знает, как быть дальше. Но гнев в глазах Тони не исчез, и Дебора понимала, что она еще далеко не в безопасности.

В машине стояла адская жара, пахло плавящимся пластиком. Тони запустила двигатель и опустила окна.

— Нет кондиционера, — сказала она почти извиняющимся тоном.

— Ничего, — ответила Дебора. Если это похищение, то очень странное.

— Едем в деревню. Я буду вести, — сказала Тони, — и мы будем разговаривать.

— Ладно, — сказала Дебора. — А нельзя попить? Ужасно хочется.

Тони бросила на нее быстрый взгляд, и секунду Дебора была уверена, что та прошипит: «Вопросы задаю я» или что-нибудь равно нелепое, но Тони просто кивнула и снова уставилась на дорогу.