Читаем Машина Уриила полностью

«Как настоятель Ионы Колумба должен был содействовать укреплению власти правителей этого нового шетландского королевства (Дал Риады) и обеспечению тесного союза со своими родственниками северной ветви королевского дома Уи Нейллов в Ольстере. Вполне возможно, что он прибыл туда поначалу сугубо по политическим соображениям, сообразуясь с желанием либо королей шотландской Дал Риада, либо своих царственных родичей».

Подобно Брану и святому Патрику (Майнгуину, «белому камню») до него, Колумба посетил горсет-и-бейрт в Тельте, где выступил в защиту нового образца друидства — Иисуса. Он присутствовал там вместе с друидами Бруде, сына Мелхона, и заявил: «Христос мой — друид, он мой истинный чудотворец».

Обратившись к пиктским друидам с такими словами о новой вере, Колумба отправил белый камень (это был только что освященный камень, не инаугурационный камень Лиа Фаль, о котором говорилось в тринадцатой главе) королю Бруде с указанием, что для получения святой воды и придания ей целебных свойств надо полить ею этот камень. (Как уже упоминалось в тринадцатой главе, Бруде был известен как сын Мелхона, что на пиктском языке означало сын Майнгуина, т. е. сын Белого камня). Колумба, естественно, знал о связи посылаемого дара с именем короля, как и о том, что это звание связывало Бруде с кимврами южной Шотландии и северного Уэльса. Его политическая хитрость удалась, и подобный первый союз в итоге привел к образованию ветви королей Шотландии из выходцев его семьи.

Колумба создал ковчег для хранения своих священных трудов, известный как монимускова рака, которая лишена всякой христианской символики. (Она выставлена в Музее Шотландии города Эдинбурга.) Начиная с битвы при Баннокберне шотландские воины несли раку Колумбы перед собой, подобно тому как древние израильтяне поступали с Моисеевым ковчегом. Символом его религии был не христианский крест, а колесо или кельтский крест, содержащий мегалитические знаки ориентированных по солнцестояниям лазов и камер. Вот мнение историка Дерека Брюса, подробно изучавшего кельтский крест:

«Основным символом этих крестов подобно древним каменным столбам служит мировая ось, связь между небом и землей, место вращения небес».

_{Рис. 48. Кельтский крест.}

Такое слияние друидства с енохианскими элементами христианства привело к появлению цельной религии, где отсутствуют многие сверхъестественные черты культа Митры (распространенного в Римской империи мистериаль-ного культа), которые привнесло в римско-католическое христианство представление Павла о богочеловеке. В итоге Римская Церковь, наследница Римской империи времен упадка, исказила учение и обычаи этой новой веры, не утверждавшей, что Иисус — Бог.

Римская Церковь послала Августина в Кентербери для наведения порядка в церковных обычаях на этих неспокойных островах Западной Европы. В 603 году, когда Августин созвал глав Британской Церкви из епархий Уэльса, кельтские епископы решили, что если римский посланник встанет при их приближении и встретит их как брат, они будут с ним сотрудничать. Когда же главы Британской Церкви явились на встречу «в место, называемое на языке англов Августинес-Ак, что значит «Августинов Дуб» Ауст, близ реки Северн, Августин остался сидеть. Подобное поведение сочли за вызов, и все главы Британской Церкви вернулись домой, ничего так и не обсудив.

Последующий 61 год Римская Церковь вела переговоры по объединению обеих церквей. Вопрос решился на соборе в Витби 664 года, когда власть папы, наконец, простерлась и на кельтские окраины. Слабовольный епископ Колман подчинился на соборе Риму и отрекся от верований Кельтской Церкви — ее календаря, отличительной друидской тонзуры и иных обычаев. В начале следующего столетия Беда Достопочтенный, историк Церкви, сделал выписки из протоколов этой встречи, где отмечает:

«Когда возник спор о Пасхе, о тонзуре и о других церковных делах, было решено созвать собор».

Спор вышел занятным. Вилфред, представитель Рима, начал перебранку с заявления, что всякий, несогласный с точкой зрения Римской Церкви, выказывает глупость: