Читаем Машина различий полностью

Чуть поморщившись от отвращения, Олифант осмотрел загубленный цилиндр, перевернул его, внимательно изучил подкладку.

– Имени производителя нет.

Мэллори взглянул на шляпу:

– Фабричная работа. По-моему, «Мозес и сын». Ей около двух лет.

– Ну что ж, – удивленно сморгнул Олифант, – я полагаю, эта улика исключает иностранцев. Наверняка коренной лондонец. Пользуется дешевым фиксатуаром, но при этом не дурак – если судить по объему черепа. Отправьте это на помойку, Блай.

– Да, сэр, – кивнул Блай и удалился.

– Ваш слуга Блай сделал мне огромное одолжение. – Мэллори нежно погладил футляр с часами. – Как вы думаете, он не будет возражать, если я его отблагодарю?

– Будет, – качнул головой Олифант, – и самым решительным образом.

Мэллори почувствовал свою оплошность и скрипнул зубами.

– А как насчет этих ваших гостей? Могу я поблагодарить их?

– Почему бы и нет! – улыбнулся Олифант и провел Мэллори в столовую.

С обеденного, красного дерева стола мистера Олифанта были сняты ножки; огромная полированная столешница опиралась на резные наугольники, возвышаясь над полом всего на несколько дюймов. Вокруг нее, скрестив ноги, сидели пятеро азиатов: пять серьезных мужчин в носках, безукоризненных вечерних костюмах с Савил-роу и шелковых цилиндрах, низко натянутых на коротко стриженные головы. Волосы у них были не только очень короткие, но и очень темные.

Единственная в компании женщина стояла на коленях у дальнего конца стола. Бесстрастное, как маска, лицо, черные шелковистые волосы, уложенные в высокую, невероятно сложную прическу, и просторный туземный балахон, ярко расцвеченный бабочками и кленовыми листьями, делали ее фигурой весьма экзотичной.

– Доктор Эдвард Мэллори, сан-о госёкай симасу,[9] – провозгласил Олифант.

Мужчины встали – встали своеобразным, очень изящным способом: чуть откинув корпус назад, они подводили под себя правую ногу, ловко вскакивали и застывали неподвижно. Все это было похоже на какой-то сложный балетный номер.

– Эти господа состоят на службе его императорского величества микадо Японии, – продолжал Олифант. – Мистер Мацуки Коан, мистер Мори Аринори, мистер Фусукава Юкиси, мистер Канайе Нагасава, мистер Хисанобу Самэсима. – По мере того как он представлял мужчин, каждый из них кланялся Мэллори в пояс.

Женщину Олифант не представил, да и мудрено бы – она сохраняла прежнюю позу, словно не замечая происходящего. Мэллори счел за лучшее не упоминать о ней и не обращать на нее особого внимания. Он повернулся к Олифанту:

– Это ведь японцы, да? Вы же вроде говорите на их тарабарщине?

– Поднахватался немного.

– Не могли бы вы тогда выразить им благодарность за доблестное спасение моих часов?

– Мы вас понимаем, доктор Мэллори, – сказал один из японцев. Мэллори мгновенно забыл их невозможные имена, но этого вроде бы звали Юкиси. – Нам выпала большая честь оказать услугу британскому другу мистера Лоренса Олифанта, заслужившего признательность нашего суверена. – Мистер Юкиси снова поклонился.

Мэллори совершенно растерялся:

– Благодарю вас за столь учтивые слова, сэр. Должен сказать, у вас весьма изысканная манера выражаться. Я не дипломат и просто благодарю вас от всего сердца. С вашей стороны было очень любезно…

Японцы о чем-то переговаривались.

– Мы надеемся, вы не слишком тяжело пострадали в варварском нападении на вашу британскую персону со стороны иностранцев, – сказал мистер Юкиси.

– Нет, – вежливо улыбнулся Мэллори.

– Мы не видели ни вашего врага, ни каких-либо других грубых или склонных к насилию личностей.

Сказано это было мягко, без нажима, но с каким-то опасным поблескиванием глаз, не оставлявшим ни малейших сомнений в том, как поступили бы Юкиси и его друзья, попадись им подобная личность. В целом японцы походили на ученых, двое из них были в простых, без оправы очках, а третий щеголял моноклем на ленточке и модными желтыми перчатками. Все они были молоды и ловки, а цилиндры сидели на их головах воинственно, словно шлемы викингов.

Длинные ноги Олифанта внезапно подломились, и он с улыбкой опустился во главе стола. Мэллори тоже сел – не так, конечно, умело и громко хрустнув коленными чашечками. Японцы последовали примеру Олифанта, быстро сложившись в прежнюю позу невозмутимого достоинства. Женщина не шевелилась.

– При данных обстоятельствах, – задумчиво произнес Олифант, – учитывая кошмарную жару и утомительную погоню за врагами отечества, небольшое возлияние представляется вполне уместным. – Он взял со стола медный колокольчик и коротко позвонил. – Итак, больше непринужденности, согласны? Нани о ономи ни наримасу ка?[10]

Очередное совещание японцев сопровождалось широко распахнутыми глазами, довольными кивками и одобрительным бормотанием:

– Уисуки…

– Значит, виски. Великолепный выбор, – одобрил Олифант.

Буквально через секунду Блай вкатил в гостиную сервировочный столик, сплошь уставленный бутылками.

– У нас кончился лед, сэр.

– В чем дело, Блай?

– Продавец льда отказывается продать повару хоть сколько-нибудь. С прошлой недели цены утроились!