Читаем Машина различий полностью

Олифант поклонился, пожелал его высочеству доброго дня на том же, принятом в августейшем семействе языке и сделал вид, что осматривает швейцарскую камеру – замысловатое сооружение, чьи объективы слепо пялились из-под гладкого медного лба. На мгновение камера напомнила Олифанту мистера Карта, мускулистого швейцарца, служившего у принца-консорта камердинером, – такие же широко посаженные глаза.

– Я привез Элфи небольшой подарок, ваше высочество, – сказал Олифант.

Как и принц-консорт, он говорил по-немецки с легким саксонским акцентом – долгая миссия, связанная с деликатным поручением королевского семейства, оставила след, столь же неизгладимый, как шрам от самурайского меча. Родственники князя Альберта Кобургского, искусные в древнем ремесле династийных браков, стремились расширить свои крошечные владения – в то время как британское Министерство иностранных дел старалось, по мере сил и возможностей, сохранять теперешнюю раздробленность германских мини-государств.

– Юный принц уже покончил сегодня с уроками?

– Элфи немного нездоровится, – отозвался Альберт, критически всматриваясь сквозь зеленоватые очки в один из объективов камеры. Он взял кисточку, обмахнул поверхность линзы и выпрямился. – Как вы думаете, не является ли изучение статистики излишне тяжелой нагрузкой для юного, неокрепшего ума?

– Что думаю об этом я, ваше высочество? – живо откликнулся Олифант. – Статистический анализ обладает огромными возможностями…

– Вопрос, по которому мы с его матерью сильно расходимся, – скорбно поведал принц. – А успехи Альфреда в этом предмете оставляют желать много лучшего. И тем не менее статистика – ключ к будущему. В современной Англии без нее и шага не ступишь.

– А как у него с другими предметами? – сменил тему Олифант.

– Антропометрия, ее он усваивает вполне хорошо. И евгенику тоже. Серьезные области знания и не столь утомительные для юных мозгов.

– Я мог бы поговорить с ним, ваше высочество, – предложил Олифант. – Я уверен, что парень старается.

– Поговорите, – пожал плечами принц. – Он у себя в комнате.

Оставив позади продутое сквозняками великолепие королевских апартаментов, Олифант вошел в детскую. Наследник британского престола пулей вылетел из груды одеял и, как был, босиком помчался навстречу гостю, ловко перепрыгивая через рельсы невероятно запутанной железной дороги.

– Дядя Ларри! Дядя Ларри! Здорово! Что вы мне принесли?

– Последний выпуск барона Зорды.

В кармане Олифанта лежало сочинение упомянутого барона «Патерностер, паровой бандит» – грошовая книжонка, завернутая в зеленую бумагу и резко пахнущая типографской краской. Первые два выпуска популярной серии – «Некомплектная армия» и «Велосипедисты царя» – вызвали у юного принца Альфреда самый необузданный энтузиазм. Новый опус сомнительного аристократа обещал быть почище предыдущих: картинка на аляповатой, до рези в глазах яркой обложке изображала бешено мчащийся паровой экипаж наиновейшей конструкции – с гладким и раздутым, как лысина Швабры Швыряльщицы, носом и узкой кормовой частью. Отважный Патерностер, высунувшийся из кабины чуть не по пояс, отстреливался из револьвера от невидимых противников. Покупая книгу, Олифант полюбовался ее фронтисписом; там наглый бандит, порожденный воображением барона Зорды, был изображен более подробно – особенно впечатлял его костюм, включавший в себя широкий, усеянный медными заклепками ремень и сильно расклешенные брюки с застегнутыми на пуговицы разрезами обшлагов.

– Супер! – Мальчик нетерпеливо сорвал с «Парового бандита» зеленую обертку. – А машина-то у него какая! Вот это уж точно – обтекаемая!

– А как же, Элфи, разве станет злодей Патерностер пользоваться допотопной рухлядью. И ты посмотри на картинку – у него же прикид ну точно как у Неда Мордоворота.

– Ну да, – восхитился наследник британского престола, – вона какие потрясные клеши. А ремнюга – так это вообще опупеть.

– А как ты поживал это время, пока мы не виделись? – спросил Олифант, полностью проигнорировав не подобающее для младенческих уст слово.

– На все сто, дядя Ларри. – Тут на детском лице мелькнула тень беспокойства. – Вот только я… Только она… Она взяла вдруг и сломалась…

Принц указал на японскую чайную куклу, печально привалившуюся к ножке огромной кровати. Из рваного отверстия в роскошном одеянии торчала узкая острая полоска какого-то полупрозрачного материала.

– Это пружина, дядя Ларри. Наверное, я ее слишком туго завел. На десятом обороте там что-то щелкнуло, и она вот так вот выскочила.

– Японские куклы приводятся в действие пружинами из китового уса. Этот народ не научился еще делать настоящие пружины – но скоро научится. Тогда их игрушки не будут так быстро ломаться.

– Отец считает, что вы слишком уж возитесь со своими японцами, – сказал Элфи. – Он говорит, что вы считаете их ничуть не хуже европейцев.

– А так оно и есть, Элфи! Сейчас их механические устройства, прямо скажем, не очень из-за нехватки знаний в прикладных науках. Но вполне может случиться, что когда-нибудь в будущем они еще поведут цивилизацию к невиданным высотам. Они и, возможно, американцы.