Читаем Машина различий полностью

– Вот и прекрасно. Тогда встань на колени, сложи вот так руки, – он сложил ладони как для молитвы, – и принеси следующую клятву. Что ты, Сибил Джерард, клянешься святыми и ангелами, силами, господствами и престолами, серафимами, херувимами и всевидящим оком Господним повиноваться Майклу Рэдли и служить ему верно, и да поможет тебе Бог! Клянешься?

– А это что, обязательно нужно? – ужаснулась Сибил.

– Да.

– Но разве это не тяжкий грех – давать подобную клятву человеку, который… Я хотела сказать… Мы не в святом браке…

– То брачный обет, – нетерпеливо оборвал ее Мик, – а это клятва ученика.

Деваться было некуда. Подобрав юбки, Сибил опустилась коленями на холодный шершавый камень.

– Клянешься?

– Клянусь, и да поможет мне Бог.

– Да не дрожи ты так, – сказал Мик, помогая ей подняться на ноги, – это еще очень мягкая, женская клятва по сравнению с тем, что бывает. Пусть она поможет тебе отринуть все сомнения и вероломство. А теперь на́, возьми, – он протянул ей оплывающую свечу, – и найди этого пропойцу-распорядителя. Скажи ему, чтобы разогревали котлы.

* * *

Ужинали они на Хеймаркете, неподалеку от «Танцевальной академии Лорента», в заведении «Аргайл румз». Кроме общего зала, были там и отдельные номера, где беспутные гости могли при желании провести всю ночь.

Ну а Мику, недоумевала Сибил, ему-то зачем этот отдельный кабинет? Мик определенно не боялся появляться с ней на публике. Однако не успели они покончить с бараниной, как слуга впустил невысокого плотного джентльмена с напомаженными волосами и золотой цепочкой на щегольской бархатной жилетке. Он был весь круглый и мягкий, как плюшевая игрушка.

– Привет, Корни, – кивнул Мик, не обеспокоившись даже отложить нож и вилку.

– Привет, Мик, – отозвался незнакомец с неопределенным акцентом актера или провинциала, долгое время прослужившего у городских господ. – Говорят, я тебе нужен.

– Верно говорят, Корни.

Мик не предложил своему гостю сесть, даже не представил его Сибил, и та поневоле чувствовала себя крайне неловко.

– Роль короткая, так что ты все в минуту выучишь. – Мик достал из кармана конверт и протянул его плюшевому джентльмену. – Твои реплики, ключевые слова и аванс. «Гаррик», в субботу вечером.

– Много воды утекло с тех пор, как я играл в «Гаррике», Мик, – невесело улыбнулся Корни; он подмигнул Сибил и удалился не прощаясь.

– Кто это был, Мик? – поинтересовалась Сибил.

Мик вернулся к жаркому и теперь поливал его мятным соусом из оловянного соусника.

– Актер на выходных ролях, – сказал Мик. – Он будет подыгрывать тебе в «Гаррике» во время речи Хьюстона.

– Подыгрывать? Мне? – изумилась Сибил.

– Не забывай, что ты начинающая авантюристка. Со временем тебе придется играть самые разные роли. Политическая речь всегда выигрывает, если ее немного оживить.

– Оживить?

– Не бери в голову. – Он утратил всякий интерес к баранине и отодвинул тарелку. – Для репетиций времени хватит и завтра. Я хочу кое-что тебе показать.

Мик встал от стола, подошел к двери и тщательно закрыл ее на засов. Вернувшись, он поднял с полу парусиновый саквояж и водрузил его на чистую, пусть и многажды штопанную скатерть с характерным узором ромбиками.

Сибил давно уже поглядывала на этот саквояж. И даже не потому, что Мик весь день таскал его с собой: сперва из «Гаррика» – к печатнику, где нужно было перепроверить рекламные листовки лекции Хьюстона, а потом сюда, в «Аргайл румз»; нет, скорее потому, что это была такая дешевка, совсем не похожая на все те модные штучки, которыми так он гордился. Зачем Денди Мику таскать с собой такую сумку, когда он может себе позволить что-нибудь роскошное от «Аарона», с никелированными застежками, из шелка в «клетку Ады»? И она знала, что в черной сумке уже не лежит материал для лекции, те колоды Мик аккуратно завернул в «Таймс» и спрятал за сценическим зеркалом.

Мик расстегнул дрянные жестяные замки, открыл сумку и осторожно вынул длинный узкий ящичек из полированного розового дерева с начищенными латунными уголками. В первый момент Сибил подумала, не подзорная ли там труба – она видела похожие футляры на Оксфорд-стрит в витрине одной оптической фирмы. Мик буквально дрожал над этим ящичком, и выглядело это довольно забавно – сейчас он был похож на католика, которого призвали перезахоронить папский прах. Охваченная внезапным порывом детского любопытства, она напрочь забыла и человека по имени Корни, и странные слова Мика о том, что ей предстоит играть на пару с этим человеком в «Гаррике». Мик со своим таинственным ящиком удивительно напоминал фокусника, Сибил ничуть бы не удивилась, если бы он оттянул манжеты: смотрите, ничего тут нет, и тут тоже ничего.

Мик откинул крошечные медные крючки, а затем сделал театральную паузу.

Сибил затаила дыхание. А может, это подарок? Какой-нибудь знак ее нового положения? Дабы тайно отметить ее как начинающую авантюристку?

Мик поднял крышку розового дерева с острыми латунными уголками.

Ящик был полон игральных карт. Набит ими от и до – не меньше двадцати колод. У Сибил упало сердце.

– Такого ты еще не видела, – сказал он. – Это уж точно.