Читаем Машина пространства полностью

Часть дня он провел за перечитыванием книги Джексона, касавшейся структуры нового бразильского общества. Она заинтриговала его, как может заинтриговать все новое, хотя захватывающий либерализм практических рекомендаций изобиловал элементами фанатизма, подстать религиозным и моральным утопиям восемнадцатого века.

Правда, читал он ее из чувства обязанности быть готовым к своей новой жизни.

Решение было принято: вместе с семьей он вернется в Сан-Паулу и попытается найти способ нейтрализации газа беспорядков.

Некоторые утверждения показались в книге особенно интересными. Дело выглядело так, что никакого официального правительства быть не должно; решения всех уровней оставлялись на усмотрение непосредственно заинтересованных. В случаях сомнения или несогласия необходима консультация со следующим более высоким общественным пластом. Чем шире проблема, тем выше она должна подниматься и тем большее число людей вовлекается в ее решение. Сами социальные пласты определялись в книге нечетко и у него появился соблазн попытать Джексона вопросами. Однако поддался он этому соблазну всего раз, потому что за проявлением страстного интереса этого человека к самому предмету Уэнтик так и не разглядел ответа на свой вопрос.

Было похоже, что принадлежность к слоям должна определяться личными заслугами или достижениями, хотя как их на деле различать тоже четко не определялось.

Уэнтик принял во внимание очевидный достаток Джексона: личный самолет с экипажем, властность, с которой он держался в больнице и университете. Как можно понять из книги, этот пожилой человек был сторонником власти одаренных, толкователем и учредителем общества, которое сам же и придумал.

Когда он дочитал книгу и они с Джексоном сели обедать, он спросил, чем будет разниться в Сан-Паулу его жизнь и жизнь жены и детей.

Лицо Джексона просияло, как у школьного учителя, предмет которого удостоился внимания.

– Внешне никак. Повседневное существование во многом, насколько я могу представить, будет таким же, как в ваше время. У нас децентрализована только власть.

– Но должны быть какие-то различия.

Джексон согласно кивнул.

– Они есть. В исполнительном отношении. Возьмем, например, решение о доставке вас в Бразилию. Оно было целиком моим. Я обсудил программу в целом с Масгроувом, прежде чем мы начали, но дать делу ход было в моей власти, я имел доступ к тому, что считал полной информацией о вас, и действовал в пределах сферы моего опыта и знаний.

– И дело пошло прахом, – сказал Уэнтик. – Не наталкивает ли это вас, как социолога, на мысль, что в системе есть трещина?

– Возможно, – согласился Джексон, – но скорее это было стечением обстоятельств. Единственная действительно существующая трещина, которая, между прочим, не беспокоит очень многих людей, заключается в том, что иногда правая рука не знает что творит левая. Характерным тому примером служит ваше прибытие в Сан-Паулу. Не только вас по ошибке держали в больнице, но и несчастный Масгроув торчал в полицейском участке, пока мы не обнаружили ошибку.

Джексон помолчал, собираясь с мыслями.

– Жизнь в Бразилии, – снова заговорил он, – много менее тягостна, как я думаю, чем тот род существования, к которому вы привыкли. Запретов, которые вы считаете само собой разумеющимися, вроде сексуальных или взаимоличностных, в ней просто не существует.

– Это звучит слишком многообещающе, чтобы быть правдой, – тихо возразил Уэнтик, подумав о Карине.

– Для ваших ушей, может быть. Но это именно так, в чем вы сможете убедиться по возвращении.

Уэнтик посмотрел в окно и увидел огни города на побережье километрах в пятнадцати к востоку. Африка, неизвестная и невообразимо далекая. Сможет ли он жить в Бразилии? Для Джексона, витающего в мире теорий и абстрактных понятий, доступных только посвященным ученым, жизнь в подобном обществе является, вероятно, источником непреходящего удовольствия. Но для него это никогда не перестанет быть бегством. Гаванью, открывшейся для него по воле случая; лазейкой избежать неминуемой смерти в ядерном взрыве или от радиоактивных осадков. Он повернулся к Джексону и увидел перед собой гордого пожилого человека с горящим интеллектом взглядом… или это другой, более фанатичный блеск? Эти люди и их святые отцы пережили ядерную катастрофу и восстановили человеческую цивилизацию. Сможет ли он, Элиас Уэнтик, найти в ней себе место?

Англия с воздуха, на критический взгляд Уэнтика, за двести лет изменилась трагически.

Проснувшись утром, они с Джексоном разглядывали очертания проплывающего под самолетом побережья. Погода была серой и скучной, облачность стояла на высоте шестисот метров. По требованию Уэнтика пилот медленно вел самолет вдоль береговой черты на высоте ста пятидесяти метров. Всюду беспорядочно разросшиеся деревья и неухоженный кустарник скрывали руины зданий. Они пролетали над тем, что когда-то было большим городом – Уэнтик думал, что это Борнмут, но уверенности у него не было, – и не заметили никакого движения.