Читаем Машина пространства полностью

– Какова дальность полета самолета? – спросил он.

– В полном смысле слова неограниченная.

– Значит вы добрались до меня без посадки?

Пожилой мужчина кивну.

– И так же вернемся обратно.

Уэнтик задумчиво отхлебнул вина. Мысленно он был в своем времени; состояние мира убедило его в необходимости самоубийства; вспоминавшиеся лица священников и жителей Фолклендских островов были для него реальнее общества Джексона и его людей. В конце концов подоплека ситуации с газом беспорядков станет достоянием гласности. Его присутствие в Бразилии не доставит им большого удовольствия; для него же это станет чем-то совершенно неприемлемым. Они смогут без него обойтись. Джексон признал, что в Бразилии еще никто серьезно не брался за поиск противоядия этому газу. При их ресурсах… Они полагают, что оказывают ему честь; возможность жить вместо неминуемой смерти в собственном мире.

Но Уэнтику, разум которого продолжал переваривать все, что предшествовало его решению умереть, было совершенно ясно что он должен делать.

– Доставьте меня в Англию, – обратился он к Джексону.

– Это невозможно!

– Не понимаю, почему. Этой машине все нипочем.

– Да, но вся Европа очень радиоактивна. Мы не можем там приземлиться. Да и что это даст?

Уэнтик поглядел ему прямо в глаза.

– Я не стану на вас работать, Джексон. Для меня это значит слишком много, для вас – слишком мало. Я не боюсь смерти. Мне просто надо домой. Вы говорили, что на самолете есть генератор поля. Высадите меня в моей Англии.

– Но вы должны жить для Бразилии. Начнете новую жизнь, получите все необходимое для работы. У вас там уже есть девушка…

– Не говорите мне о ней! – вспылил Уэнтик, внезапно озвучив то, о чем думал все эти дни.

– Но человеку вашего возраста необходима жена.

– У меня она есть, – сказал Уэнтик. – Именно ваши проблемы разлучили меня с ней.

– Вы не женаты.

– Не женат?

– Нет, согласно той информации, которой мы о вас располагали. В Миннеаполисе вы жили один, в правительственных архивах не было упоминания о жене, на антарктической станции вы тоже были один…

– Я британец, черт побери, – перебил его Уэнтик и очень громко. – Это была временная работа. Я должен был возвратиться к семье спустя пять месяцев, если бы не появился Масгроув.

– Я этого не знал.

– Для вас была бы какая-то разница? – с сильным сарказмом изрек Уэнтик. – Вас заботило только ваше проклятое общество.

– Это неправда! – запротестовал Джексон. – Если бы я знал, что вы женаты, я не послал бы Масгроува отлавливать вас.

Уэнтик сердито отвернулся к окну. Самолет уже был над просторами океана, черные воды пестрели льдинами. В этом мире сейчас конец антарктического лета и плавучие льды представляли собой разрозненные обломки.

В разговоре наступило долгое молчание. Уэнтик не отрывал взгляд от окна, пока под самолетом не осталось ни одной льдины. Он снял темные очки и посмотрел на свою руку. Она еще была на перевязи, но сильной боли он больше не ощущал. Ссадина на голове перестала кровоточить почти сразу же еще в гидроплане, но волосы слиплись от спекшейся крови. Он решил воспользоваться шикарной туалетной кабиной в хвостовом отсеке самолета, где уже побывал.

– Что вы пишете? – спросил он.

– Кое-что считаю, – ответил Джексон. – Я уже почти закончил. Знаете вы ваше сегодняшнее число?

– Думаю, что-то около середины августа.

– Вероятно, четырнадцатое. Или пятнадцатое. Из-за искажений нельзя быть уверенным. Мы никогда точно не знаем сколько дней составляет погрешность перехода в поле смещения. Вы установили точную дату вашего появления здесь?

– Так и не пришло в голову поинтересоваться.

– Жаль. Это помогло бы, потому что искажение накапливается. Что ж, придется многое оценить приблизительно.

– Чем же вы занимаетесь?

– Пытаюсь вам помочь. Предположим, что сегодня пятнадцатое. Прямым курсом отсюда до Англии – двое суток полета. Там мы будем семнадцатого. Пусть даже восемнадцатого, если брать с запасом.

– С запасом на что?

– На бомбардировки. Я хочу попытаться воссоединить вас с семьей.

– Это невозможно. Война давно идет.

Джексон медленно наклонил голову в знак согласия.

– В Америке, да. Но в бомбардировках было временное затишье. Ядерных взрывов в Европе не было до двадцать второго августа.

Западная Европа была превращена в пустыню второй волной бомбардировок…

– Ваша семья еще жива, доктор Уэнтик.

Но он не слушал. Он смотрел в окно на скользящую внизу гладь океана и придумывал план действий.

К вечеру следующего дня самолет был над северной Атлантикой и летел параллельно северо-западному побережью Африки. Они прошли над небольшой группой островов, но Уэнтику давно наскучило смотреть на бесконечный океан и он слонялся по кабине. Джексон смотрел в окно с интересом. Как только они до мельчайших деталей обговорили свои действия по прибытии в Англию, дискуссий больше почти не было и Уэнтик вернулся к своим раздумьям. Возможность снова увидеться с семьей обрела черты чуть ли не уверенности, исчезло ощущение опасности, которое стало частью его существования с момента знакомства с Масгроувом и Эстаурдом, впервые отодвинулось на второй план.