Словно прочитав ее мысли, Роберт замолчал и нажал на пуск. На экране замелькали черно-белые кадры очень плохого качества, пересеченные белыми линиями помех. Маша напряженно вглядывалась и, наконец, поняла, что на экране плохо освещенное помещение, скорее, какой-то подвал из времен средневековья. В комнате, подвешенный на веревке, болтался незнакомый мужчина, которого методично избивали двое в военной форме, затем появился третий с раскаленным шестом и воткнул его в ногу подвешенного, даже без звука был слышен его нечеловеческий крик.

– Ну все, пожалуй, достаточно, – видя полуобморочное состояние девушки, Роберт нажал на стоп.

Экран погас, но крик незнакомца так и остался висеть в воздухе.

– Зачем вы мне это показали? – нервно обхватив плечи, дрожащим голосом спросила Маша.

– Это подвалы КГБ. Во-первых, ты и сама могла там оказаться, но, к счастью, наши спецслужбы работают лучше, чем их, – не без гордости произнес Роберт. – Нам удалось вас спасти, а теперь ты хочешь сама отдать себя им в руки?

Маша напряженно смотрела на гостя.

– Ты ходила в советское посольство? – видя ее недоумение, решил помочь Роберт.

– Да! – Маша с вызовом посмотрела на собеседника.

– Тебе не стоит этого больше делать.

– Мне обещали дать ответ.

– Ответа не будет, – он специально говорил резко, хотя ему было очень жаль эту девочку. – И если ты не прекратишь свои попытки, то поставишь под удар не только свою семью, но и семью этого мальчика.

– Почему? Разве мы виноваты, что любим друг друга?!!

– Вы виноваты в том, что родились не в том месте, а может, не в то время, – уже с горечью добавил он. – Пойми, твои настойчивые попытки связаться с ним могут навести КГБ совсем на другие мысли, и тогда он окажется в такой же тюрьме. – Роберт и сам не понимал, кому и чем могли помешать эти дети, но приказы начальства привык исполнять.

– Но я должна его увидеть! Я все равно поеду к нему, даже если мне придется идти пешком!!!

– К сожалению, существует железный занавес, куда людям из свободного мира доступ закрыт.

– Свободный мир?! – закричала девушка. – И это вы называете свободным миром?! До каких пор люди будут уподобляться животным и метить свою территорию? – глаза ее сверкали безумным огнем. – Кто? Кто дал вам право делить землю на квадраты? Она же круглая! Вы понимаете, круглая!!!

1717 г. Франция. Париж

О пирах и диких оргиях, устраиваемых регентом, ходило множество веселых историй и неправдоподобных слухов. Все высшее общество Парижа мечтало быть приглашенными на эти вечеринки «Адама и Евы», но только избранные удостаивались такой чести, остальные же кусали локти или делали вид, «что не больно и хочется». Честолюбивый Филипп тоже не остался в стороне, и вот теперь он мог с полной уверенностью сказать: «Жизнь удалась!» Он достиг всего, к чему влекло его самолюбие.

Филипп подъехал к дому виконта де Полиньяка в половине девятого вечера. Молчаливый привратник, облаченный в ливрею, проводил его в дом. Внешнее убранство было великолепно. Парадные залы для обеда, танцев и игры в карты располагались анфиладой по одной оси и были обильно украшены позолоченной резьбой. Многочисленные зеркала, обрамленные пышным декором, благодаря отражениям создавали иллюзию дополнительного пространства.

– Рад видеть вас, милый маркиз! – искренне и радушно приветствовал его хозяин. – Разрешите, я представлю вас моим гостям.

В зале находилось более дюжины нарядно одетых дам и не менее ярких кавалеров.

– Друзья! – громогласно произнес виконт. – Позвольте представить, наш новый друг маркиз де Обинье!

Среди публики послышался приглушенный шепот, дамы смотрели на Филиппа с вожделением, мужчины с интересом.

– Я знал вашего отца, – к нему с холодной улыбкой подошел герцог Шартский в сопровождении очаровательной молодой женщины с томным взором. Сразу было видно, что природа наделила ее красотой, позабыв при этом дать совесть и душу.

– А он хорошенький, – протянула дама, нежно погладив Филиппа по щеке.

– Познакомьтесь, Шарлота Демар, – несколько запоздало представил свою спутницу герцог.

– Актриса, – добавила она, словно это был королевский титул.

– Мы зовем ее Мессалиной, ибо о ее похотливости ходят легенды. Не удивляйтесь, мой юный друг, – герцог панибратски обнял Филиппа за плечи и уж как-то совсем близко склонился к его лицу. – Мы все здесь имеем свои прозвища. Вон, например, Бролье, – он указал в сторону рослого, очень тучного мужчины болезненного вида с багровым лицом. – Мы называем его Бульоном, Ла Фара – Толстым раком, Носе – Пипкой, потом вы сами поймете почему.

– А как мы будем звать маркиза? – беспардонно влезла Шарлота.

– Сначала нужно посмотреть, каков он в деле, – громко расхохотался только что подошедший смуглый денди, разодетый в красный камзол, украшенный яркими бантами и лентами.

– Это граф де Бланка, по-свойски мы окрестили его Веселой болтушкой, – пояснил монсеньер и, нежно обняв Филиппа за талию, заглянул в глаза. – Ну и как вам мои висельники?