Читаем Маша, прости полностью

– Че озираешся? Бежать все равно некуда. Ща мы тебя пощиплем, – на него наступал темноволосый, кучерявый парень примерно его возраста. Лицо мальчишки украшал свежий шрам, протянувшийся от губы, по щеке, до виска. Рана, видимо, плохо заживала, от чего щека вспухла, и заплывший глаз походил на узкую щель.

– Я не озираюсь, это тебе кажется, Косой, – огрызнулся Филипп.

– Косой! Ха-ха!

– Точно Косой! – громко заржали мальчишки, подхватив удачную шутку.

– Заткнитесь! – приказал парень. – Ща я покажу тебе, кто из нас Косой, так отделаю, что мамаша не узнает! Ату его! Ату! – он махнул рукой, и группа оборванцев стала брать Филиппа в кольцо.

– Впятером на одного? Смельчаки, – криво усмехнулся Филипп, подражая Джо. – Ну ладно! – он ловким движением достал из голенища нож и вспомнил слова наставника. «Никогда и ничего не бойся! Никого и ни о чем не проси! Все, что тебе нужно, возьми сам! И когда нет выхода, нападай первым!»

Филипп сразу успокоился и почувствовал себя уверенно. Наверное, что-то новое появилось в его глазах, потому что подростки застыли в нерешительности.

– Ну, кто первый? – Филипп сделал резкий выпад, и нож просвистел над ухом одного из нападавших.

– Стой! – крикнул рыжий мальчишка, наблюдавший со стороны, как будут развиваться события. – Ты прав! Давай один на один, бросай нож! – он вышел вперед. – Да не бойся, бросай. Раз я сказал, то так и будет, – он сплюнул сквозь зубы.

– Я не боюсь! – Филипп бросил нож и первым кинулся в бой.

Они катались по земле под оглушительные крики и свист группы поддержки.

– Поддай ему, Рыжий!

– Заходи слева!

Филипп, изрядно побитый, все же изловчился и подмял под себя противника.

– Сдаешься? – заломив сопернику руки, прохрипел он.

– Сдаюсь.

Филипп, собрав последние силы, встал. Голова кружилась, глаза заплыли, превратившись в маленькие щели.

И тут на него неожиданно набросился Косой.

– Эй, ребята! А ну вали его!

– Стоять! – закричал поверженный мальчишка. – Стоять! – он подлетел к обидчику Филиппа и со всего размаха ударил. – Когда я даю слово, то держу его, Косой.

Мальчишки опять заржали.

– Рыжий, – он протянул Филиппу руку, помогая подняться.

– Филипп.

– Красавчик.

– Воробышек.

– Молочник, – по очереди представлялись мальчишки, последним подошел чернявый.

– Оглобля.

– Ну уж нет, теперь ты Косой, – засмеялся Рыжий и тут же похвалил Филиппа: – Здорово дерешься! Меня победить не так-то легко.

– Ты тоже, победа и вправду была не из легких, – не остался в долгу Филипп. – Просто у меня хороший учитель, он ходил под флагом самого Граммона.

– Ого! Так ты флибустьер? А мы приняли тебя за пижона, хотели обуть.

– Обуть? – Филипп посмотрел на свои новенькие сапоги и на босые ноги нового приятеля. – Так я вроде обут, – его реплика вызвала новый приступ смеха.

– Нет, ты все-таки пижон! Обуть – значит разуть. Арго, зашифрованный язык, чтобы чужаки не поняли.

– Здорово! Научишь?

– А надо?

– Надо!

– Как ты здесь оказался?

– Я пришел с Джо, ну это тот пират, о котором я говорил. Мы были у мамаши Тунье.

– Ух ты! – присвистнул Косой.

– Ладно, пошли к нам, приведешь себя в порядок, – предложил Рыжий.

– Так, получается, что это не ваши настоящие имена? – интересовался по дороге Филипп.

– Нет, конечно. Я Рыжий из-за своих волос, – подросток махнул огненной шевелюрой. – Красавчик, когда умоется и переоденется, становится жутко привлекательным. Он гуляет где-нибудь в районе Парламента и притворяется иностранцем, несет всякую галиматью, вставляя французские слова, и убеждает наивных прохожих, что он заблудился, и где-то рядом рыдает его безутешная матушка. А дальше остается завести добровольного гида в темный переулок, где простака уже поджидают.

Воробушек промышляет на балаганах в Сен-Жермени или в Сен-Лоране, где виртуозно срезает кошельки. С Молочником вообще все просто, он обожает молоко и может пить его с утра до вечера. Оглобля, теперь Косой, шпана приличная, ты на него зла не держи. Просто в нем живет неискоренимый собственник, и если он признает в тебе друга, то будет стоять за тебя до конца, не задумываясь о последствиях. Вот и сегодня, ему просто стало обидно за меня, а так лучшего друга и пожелать нельзя.

– Я и не обижаюсь, я бы тоже вступился, если бы кто-нибудь обидел Поля.

– Кто это?

– Мой брат, а у тебя есть семья?

– Моя семья – это шпана.

– А родители? Где твои родители?

– Я даже не уверен, что они у меня когда-нибудь были. Матушка так торопилась меня подкинуть, что даже забыла дать мне имя. Сколько себя помню, меня все время звали Рыжим. У всех есть имена, Красавчика зовут Жак, Молочника – Пьер, Косого – Шарль, и только я – Рыжий, – в голосе мальчика было столько неприкрытой скорби, что у Филиппа сжалось сердце.

– Я буду звать тебя Артур, это красивое и благородное имя. Так звали одного из величайших королей Британии.

– Артур, Артур, – словно пробуя слова на вкус, повторил Рыжий. – А ничего, мне нравится!

Незаметно за разговорами они вышли к Сене, где среди кишевших лодок, баркасов затерялась и старенькая баржа, служившая этим мальчишкам домом.