Читаем Маша, прости полностью

– Женить тебя, что ли? – маркиза, как женщина основательно и крепко державшая в руках свое хозяйство, знала обо всем, что происходит в ее доме, в том числе и между слугами.

– На ком? – испугался Джо.

– На Бланке, – усмехнулась маркиза.

– Это наговор, ничего не было, – засуетился Джо. – Ну, перебросились словами пару раз, так что, сразу жениться?! – совершенно искренне возмутился он.

– Проходимец! Ладно, твое дело.

– А в Париж?

– Только не задерживайся, – уже мягче попросила она. – Мальчики скучают…

После вояжа Джо возвращался изрядно измятым, но умиротворенным.

Однажды Филипп попросил Джо взять его с собой.

– Еще чего! – огрызнулся мужчина. – Нечего благородному господину шататься со мной неизвестно где!

– Да, а когда ты учишь меня мухлевать в карты или уличным дракам, почему ты не вспоминаешь о моем благородстве? – Филипп никогда не лез за словом в карман и знал, как добиться своего.

– В жизни всякое может случиться!

– Джо, миленький, ну, пожалуйста. И потом, какой я благородный, так, живу подле господ, а завтра еще неизвестно, что будет!

– Маркиза никогда не даст тебя в обиду.

– А маркиз? Что, съел! – мальчик с мольбой глядел старому пирату прямо в глаза.

– Знаешь же, что я не могу тебе отказать, – как всегда сдался Джо. – Может, ты и прав, изнанку жизни тоже посмотреть не помешает. Да, вот мадам вряд ли тебя отпустит.

– Это я беру на себя, – самоуверенно заявил Филипп.

В тот же вечер они предстали пред ясными очами маркизы де Обинье.

– Мадам, – нервничая больше обычного начал говорить Джо.

– Опять? – сокрушенно вздохнула женщина.

– Мадам, отпустите меня, пожалуйста, с Джо, – покорно склонив голову, попросил Филипп.

– Тебя?! – с ужасом воскликнула женщина.

– Мадам, – мальчик смиренно смотрел на побледневшую женщину. – Мы с Джо попытаемся отыскать моего дядю, – у мальчика затряслись губы.

– Милый, – Женевьева бросилась к подростку и крепко его обняла. – Прости меня, я давно свыклась с мыслью, что ты мой сын, и совсем не думала, как терзается твое сердечко от потери близких людей. Прости, прости меня! Я первая должна была предложить тебе помощь, а я эгоистичная в своей любви к тебе думала только о себе.

– Мадам, – у Филиппа заблестели глаза. – Я тоже люблю вас, и если моя просьба доставляет вам боль и разочарование, то…

– Нет, нет, – поспешила успокоить его женщина. – Я сейчас же напишу письмо комиссару полиции, чтобы он оказал вам посильную помощь и отдам распоряжение, чтобы вы остановились в нашем парижском доме. Для матери нет высшего счастья, чем счастье ее детей, – и она крепко прижала Филиппа к своей груди.

– Почему ты не сказал мне, что собираешься искать своего дядю? – встревоженно поинтересовался Джо, когда маркиза оставила их одних.

– Я не собираюсь, – и тихонько добавил себе под нос: – Пока не собираюсь.

– Но?

– Джо, – мальчик совсем не по-детски обжег его взглядом. – Ведь никакая другая причина не смогла бы ее удовлетворить!

– Иногда ты меня пугаешь, – тяжело вздохнул мужчина.

В Париж они прибыли уже под вечер и заночевали в доме маркизов де Обинье. Привратник, который когда-то не хотел даже пускать их на порог, теперь был более любезен, а после того, как прочитал записку мадам, совсем распластался в своем желании угодить.

– Сюда, месье!

– Вам удобно, месье?

– Что прикажете, месье?

– Иди уже, – рассмеялся Джо. – Жаль парня, не хотел бы я прожить его жизнь, хоть сыт, а все равно что скотина. Ладно, давай спать.

Проснулись они рано, под звук колоколов, которых в Париже огромное количество, и все они единовременно начинают звонить с рассвета.

– Какие планы? – Филипп был весел.

– Позавтракаем, потом поедем на рынок, подарок тебе куплю, – нехотя буркнул Джо.

– Какой? – глаза у мальчишки загорелись.

– Увидишь, – спросонья он явно был не в духе.

Путь их лежал через Сену, которую пересекают два моста – Большой и Малый. Преодолев Малый мост, где аптекари готовили лекарство из специй, они попали на правый берег, где вдоль реки, с середины XIII века, напротив Нотр-Дам вырос новый квартал, служивший одновременно портом и рынком. Здесь царила обычная суматоха. Громкие голоса, крики, брань перекрывал только грохот повозок. Зеваки получали кучу тумаков и огромный поток проклятий. На рынке глаз радовали прилавки со свежим парным мясом, аппетитный запах свежеиспеченного гонесского хлеба, целые ряды с маслом из Вано, яркие пучки зелени с Сен-Дени и бьющий в нос запах свежевыловленной в окрестностях Руана рыбы. Парижане всегда любили поесть, и скоро из этой груды продуктов на столах появятся аппетитные отбивные, умопомрачительные биски, замысловатые талмузы, кроканбуш и монблан. Но все это, похоже, мало интересовало Джо. Он усиленно двигал локтями, прокладывая им дорогу, боясь оказаться раздавленным повозками или быть смятым в бурлящей толпе. Держа Филиппа за руку, он умело лавировал в бурном людском потоке, не забывая отвечать проклятиями на проклятия.

– Тысяча чертей тебе в зад!

– Якорь мне в глотку! Сам поворачивайся!

– Скотина!

– Каналья!