Читаем Маруся Климова полностью

Маруся Климова

побудило меня обратиться к истории литературы.

И еще одно. Современная культурная ситуация, как я уже сказала, характеризуется тем, что литературой теперь занимаются исключительно

обыватели, поймать которых на чем-нибудь гениальном практически

невозможно… Во всяком случае для меня, вынуждена это признать. И это тоже

заставляет меня обратить свой взор в прошлое и вступить в мысленное

соревнование с безжизненными тенями...

166

Главная же проблема современной культуры заключается в том, что

обыватель – это такой тип человека, которого вообще трудно в чем-либо

уличить. Он, я бы сказала, в этом отношении даже в чем-то сродни ртути: стоит

только пролить ее на пол, как потом совершенно невозможно собрать, она все

время рассыпается на маленькие комочки и ускользает из рук, не говоря уже о

том, что без перчаток ее трогать опасно, так как она еще и ядовита. И оставить на

полу ее нельзя из-за этой ядовитости, потому что она не просто высыхает, как

вода, а излучает вредные испарения. Вот и обыватель – это тоже такой вечно

ускользающий человек-ртуть, которого практически невозможно в чем-либо

уличить, а оставить его в покое и ни в чем не уличать тоже невозможно – хлопот

не оберешься! Этим обыватель в равной мере отличается и от гения, и от

преступника, хотя, на самом деле, между ними нет никакой существенной

разницы, потому что, если хорошенько вдуматься, все они -- всего лишь люди, и

не более… Просто преступник – это обыватель, которого все-таки удалось

поймать за руку и уличить в каком-либо преступлении, а гений – это тоже, в

своем роде, преступник, но такой, которого окружающим не удалось уличить в

чем-либо обывательском… И опять-таки, все не так уж и сложно, как может

показаться на первый взгляд…

Тем не менее, я думаю, что, если бы я занималась, например, историей

архитектуры, мне было бы чуточку проще разобраться со всей этой путаницей.

Подавляющее большинство архитекторов практически ничем не отличаются от

обычных инженеров и прорабов, настолько они поглощены всеми этими

строительными работами, добыванием средств на воплощение своих

архитектурных проектов, доставкой строительных материалов и прочими

обыденными и понятными каждому смертному заботами. Поэтому среди

архитекторов практически невозможно встретить гения в том смысле, в каком

это определение применимо к поэтам. Я хочу сказать, что в свое время, работая

экскурсоводом и просматривая по долгу службы многочисленные биографии

самых разных архитекторов, я фактически ни разу не натолкнулась на

демонических личностей, которые бы, подобно Лермонтову, катались в

молодости верхом на молодых курсантах юнкерского училища. Куда там! Среди

архитекторов мне не попалось даже таких, не говоря уже о переплывавшем Ла

Манш гордом лорде Байроне или же закончившем свои дни в одиночестве и

изгнании Уайльде... Архитекторам все эти гениальные красивые жесты попросту

не нужны – им и без того хватает проблем со строительными рабочими! Поэту

же, наоборот, труднее всего скрыться за обычными земными заботами, и оттого

он больше, чем кто бы то ни было другой, рискует оказаться в положении гения, то есть остаться один на один с вечностью, а значит, и пустотой, то есть, попросту говоря, ни с чем…

И вот здесь, мне кажется, и надо искать психологические истоки

глубочайшего презрения к поэзии, разросшегося сегодня до вселенских

масштабов. В самом деле, человек, впервые увидевший, например, огромное

здание Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, поневоле должен был

переполниться глубочайшим внутренним уважением к его создателю, то есть

его, наверняка, посещали примерно такие же мысли, какие сегодня посещают

прозаика, когда он смотрит на увесистые тома своей прозы, изданной, к тому же, еще и в твердых внушительных переплетах, и мысленно сравнивает их с

тоненькими книжечками стихов разных поэтов. Лично для меня нет ничего

удивительного в том, что и желание въехать в рай прямо на самолете возникло

именно под впечатлением от созерцания такого величественного творения

человеческих рук, каковым являлся Всемирный торговый центр… А кому нужна

сегодня поэзия? Разве способен сегодня поэт пробудить в ком-либо подобные