Читаем Марсианский форпост полностью

— Сан-Лейк-Сити — ММК. Слышу вас хорошо. Прием. — Тед быстро выпалил в микрофон положенную формулировку, мысленно проклиная радиста ММК — не дал ему и пары секунд, чтобы опомниться, а сразу начал бубнить!

— ММК — Сан-Лейк-Сити. Примите сообщение. Питко-1 — Питко-3. Через Мельничный Холм, Ликеро-водочный, Фармацевтическую Бреннера и Сан-Лейк-Сити. Сообщаю параметры предполагаемого грузового пространства на отлетающем корабле: балласт — 32 кубометра, закрепленный груз — 12,75 кубометра, противоударный контейнер — 15 кубометров, высшей изоляции — полтора кубометра. Сожалею о нарушении режима экономии, но прошу зарезервировать одно пассажиро-место для отлетающего на Землю подручного сталевара Чака Кслли. Диагноз: острая маркаиновая зависимость.

Тед подтвердил получение и стал передавать. Добравшись до радиста в Питко-3, он зачитал принятый текст и не смог удержаться от усмешки, когда последняя часть сообщения, касающаяся злополучного Келли, была воспринята взрывом приглушенных проклятий. Одно пассажирское место в третьем классе, где приходилось довольствоваться натянутым гамаком и испытывать нешуточные перегрузки при взлете и посадке корабля, стоило хоть и не так дорого, как грузовое пространство высшей изоляции, но тоже влетало в изрядную сумму.

Бюджет Сан-Лейк-Сити никогда бы не потянул высшую изоляцию, поэтому все грузы отправлялись либо в виде балласта, либо закрепленными. Иногда при перегрузках крепления лопались и контейнеры разбивались, но денежные потери при этом были несоизмеримы с тем, что пришлось бы платить за более изощренную упаковку с амортизаторами, скрупулезной укладкой и гидравлической системой контроля. Неприятно, конечно, время от времени удовлетворять справедливые претензии заказчиков, но существующая тарифная сетка не позволяла другого способа отправки.

Дверь за спиной Теда открылась и закрылась.

— Это ты, Глэдис? — спросил он, не оборачиваясь.

— Нет, это я, сынок, — ответил мужской голос. Тед узнал Грэхэма. — Ты не против передать для меня еще одно маленькое послание?

Репортер протянул подростку пару страничек на папиросной бумаге.

— Пресс-код Филипса, — сказал он извиняющимся тоном. — Справишься, как думаешь?

— Постараюсь, — с сомнением проговорил Кемпбелл. — Нам приказано выполнять все ваши желания, сэр. — Он снова глянул на испещренные шифром листочки и не удержался от детского вопроса: — Не понимаю, для чего вы вообще их кодируете?

— Во-первых, это сберегает место и сокращает время в эфире. Приблизительно раз в пять. То есть каждое слово в закодированном виде заменяет пять слов обычного текста. Взять, к примеру, слово "лужайка". На самом деле оно обозначает целую фразу: "Возбужденная толпа окружила место разворачивающихся событий". И так далее. А во-вторых, на кой черт я изучал этот код, как не для того, чтобы им пользоваться?

Последние слова сопровождались улыбкой, как бы показывающей, что они были сказаны в шутку. Тед шутку не поддержал и задумчиво кивнул.

— Я так и думал, сэр.

Он записал в журнал время начала передачи и вызвал Питко-3:

— Сан-Лейк-Сити — Питко-3. Примите закодированное сообщение. Сан-Лейк-Сити — Марсопорту. Через Питко-3. "ЛУЖАЙКА. ПРОГРЭХЭМ. САНЛЕЙК. СТОП. ПОСТ-2. МАРСЕКТОР. СВЕТЛЯК. СПОРНИКАБЕЛЬ. НАРКОБОРТ. ЧУБИВАТЬ…"

И еще почти две страницы такой же абракадабры.

Грэхэм дождался, пока Тед закончит, и, глядя через его плечо, убедился, что сообщение должным образом зарегистрировано в журнале.

— Отличная работа, приятель, — похвалил он мальчишку и рассеянно потрепал по голове. — Большое спасибо.

Выйдя из радиорубки, он поежился от холода, сразу вцепившегося коготками в его щеки и нос. Грэхэму было немного не по себе — слишком уж грязный трюк сыграл он с ничего не подозревающим парнем. Когда все откроется, они устроют ему преисподнюю и будут правы. Но журналисту необходимо было отправить эту радиограмму до смены Стиллмена, который немного знал пресс-код Филипса и мог начать задавать нежелательные вопросы.

Чтобы согреться, Грэхэм основательно глотнул из карманной фляжки и зашагал вниз по улице. Для его расшатавшихся нервов этот глоток виски и прогулка на свежем воздухе были целительным бальзамом. Он все время говорил себе, что действует сейчас для общего блага — подобно хирургу, которому тоже не всегда нравится вскрывать скальпелем гнойники и опухоли. Пожалуй, доктор Хеллман смог бы понять его мотивы — если бы сумел отойти в сторону и взглянуть на случившееся под иным углом зрения. Но Тони, судя по всему, искренне верил в нелепую историю миссис Кендро о том, что кто-то подсыпал ей в бобы маркаиновой пыли.