Читаем Марсианский форпост полностью

Время вдруг стало замедляться. Все вокруг стало замедляться, пока полностью не остановилось. Она застыла на голом полу, глупо хихикая, но при этом она же находилась где-то рядом, осуждающе и отстраненно наблюдая за собой, хихикающей, откуда-то со стороны. Стены комнаты, имевшие красно-бурый оттенок ржавчины, вдруг приобрели ее любимый цвет зеленых яблок и выбросили в пространство покрытые изумрудной листвой ветви. На яблоневых ветках на глазах начали появляться плоды — огромные яблоки, каждое из которых при ближайшем рассмотрении оказалось отрезанной головой маленького ребенка! И из каждой головы обильно лился сок, сладкий, невыразимо ароматный и привлекательный. Детские головы хором запели что-то ангельское. Полли опять глупо хихикнула и попыталась присоединиться к хору. Руки ее сами собой потянулись к чудесным плодам, а в голове возникло непреодолимое желание сорвать один из них, поднести ко рту, вонзить зубы в трепещущую плоть и с наслаждением упиться этим восхитительным пьянящим соком цвета бордо…

— Джим! — страшно закричала другая ее половина, та, что наблюдала со стороны.

Видение исчезло, рассыпалось в прах, а в дверях стоял перепуганный Джим с всклокоченной со сна шевелюрой. Он поглядел на жену и бросился к ней, едва успев подхватить оседающее на пол тело.

— Сейчас же зови доктора Тони, — прошептала Полли после того, как ее вырвало, и Джим бережно перенес ее в кресло. — По-моему, я схожу с ума. Это были те самые… Беги за доктором, Джимми, умоляю тебя!

Хотя Полли страшно боялась оставаться одна, она мужественно вцепилась в подлокотники кресла побелевшими от напряжения пальцами и заставила себя не закрывать глаза до возвращения мужа. Чтобы успокоиться и убить время, она начала считать. Дошла до ста с лишним, сбилась, начала снова, и в этот момент в дом ворвались ее Джим и доктор Хеллман.

— В чем дело, Полли? Что с тобой случилось?

— Я не знаю, доктор! Правда, не знаю! Сейчас все уже прошло, но я так боюсь, что оно может вернуться. Я в и д е л а это своими глазами! Мне кажется… Мне кажется, доктор, что я сошла с ума.

— Джим сказал, что тебя вырвало. Ты что-нибудь ела?

— Ела? Да, верно! Я как раз покормила Санни, захотела есть и пошла на кухню. Там было немного холодных бобов. А потом начался какой-то кошмар! Это было ужасно — как в страшном сне, я словно раздвоилась и видела сама себя как бы со стороны…

— Это произошло сразу после того, как ты поела бобов? — резко прервал ее излияния Тони. — Раньше ты их не ела?

— Нет, не ела. Да, пожалуй, сразу после этого. Я покормила и уложила Санни, доела бобы, потом все и началось. Я как будто прилипла к полу и не могла пошевелиться. А вторая "я" смотрела откуда-то сбоку. И первая "я" собиралась сделать что-то ужасное и отвратительное… Я собиралась… Нет, я не могу! — Она действительно не могла заставить себя рассказать все до конца — потому, должно быть, что воспоминание было еще слишком свежо в ее памяти.

— Уж очень скорая реакция для пищевого отравления, — задумчиво проговорил доктор. — Прилипла к полу, говоришь? И смотрела на себя со стороны? А потом начались галлюцинации, так?

— Это было похоже на самый страшный сон в моей жизни, но я не спала, клянусь!

— Побудь с ней, Джим, — сказал Тони, направляясь к двери. — Я сейчас вернусь, а ты пока прибери тут.

Джим ободряюще стиснул руку жены в своей огромной, загрубевшей лапище и молча взялся за швабру. Доктор вернулся через несколько минут с хорошо знакомым всем колонистам черным ящиком электроэнцефалографа.

— Эй, Тони, что это вы такое задумали?! — взорвался Кендро. — Да вы просто свихнулись, если подозреваете мою жену в пристрастии к наркотикам!

Не обращая внимания на его гнев, Хеллман быстро и ловко пристроил электроды к вискам Полли и включил аппарат. Он снял указания три раза подряд, прежде чем убедился в их полной идентичности. Реакция была позитивной!

— Ты приняла большую дозу маркаина, Полли, — сухо констатировал доктор. Где ты его взяла?

— Да я никогда в жизни…

— Да что вы такое говорите…

Возмущенные возгласы супругов прозвучали одновременно. Тони позволил себе расслабиться.

— Очень хорошо. Смею утверждать, что проверка на детекторе лжи вам не нужна. Отсюда проистекает логический вывод: маркаин в бобы подложил кто-то третий. Вопрос в том, кто это сделал и по какой причине?

— Неужели люди добровольно принимают наркотики, чтобы увидеть и испытать такое? — с ужасом прошептала Полли.

— У тебя реакция нормальной женщины с уравновешенной психикой, — пояснил Хеллман. — А маркаинисты, как правило, — это люди с ущербным или извращенным складом ума. Поэтому они способны извлекать из своих видений особого рода наслаждение, второго не понять и не оценить здоровому человеку.

— И слава Богу! — энергично кивнула Полли.

— Так что же нам теперь делать? — вмешался Джим.

— Первым делом я постараюсь раздобыть для вас несколько бутылочек с сосками и немного козьего молока. Кормление грудью отменяется минимум до следующей недели. В твоем молоке неизбежно окажется маркаин, Полли. Ты же не хочешь, чтобы малыш стал наркоманом, правильно?