Читаем Марсианский форпост полностью

— Вы можете нас спасти, — совершенно трезвым голосом ответил ему Ник Кантрелла. — Если захотите, конечно. Вы ведь возвращаетесь с тем же кораблем, правильно? Но на этом корабле не будет нашей продукции по той лишь причине, что мы н е крали принадлежащий мистеру Бреннеру маркаин. Мы все обыскали, но ничего не нашли. А это значит, что Белл имеет право посадить нас в карантин в день старта корабля. Вы же знаете, какая сволочь этот Белл. Стоит вам захотеть, вы могли бы поднять такой шум, что уже со следующим кораблем пришлют приказ о его отзыве и назначении нового комиссара. Вашего имени и репутации для этого больше чем достаточно. К сожалению, мы не видим другого способа.

— Вы мне льстите, — сухо сказал репортер. — Приятно, конечно, но я вовсе не так могуществен, как вам кажется. Кроме того, вы многого недоговариваете. Я уже кое-что знаю, но, прежде чем что-то предпринимать, хотелось бы восполнить пробелы.

— Белл заявился сюда три дня назад… — начал Тони и рассказал все, шаг за шагом, не исключая добытую в Марсопорте информацию и напомнив Грэхэму о новой ситуации на рынке маркаина.

— Бреннер жаждет завладеть нашей Лабораторией, — продолжал доктор. — Вы уже однажды вышибли Белла из коррумпированного бизнеса. Сегодня у вас есть шанс проделать это снова. Если комиссар не чтит Божьи заповеди, в чем я не сомневаюсь, Бреннер давно купил его со всеми потрохами. Руками Белла он намерен выкинуть с Марса всех нас, а потом по дешевке купить с аукциона нашу Лабораторию, в которой сможет производить новые тонны своей кошмарной отравы!

Журналист надолго задумался, а потом сказал:

— Думаю, мне удастся что-то для вас сделать. Тут пахнет сенсацией. Во всяком случае, я попытаюсь.

Ник испустил воинственный индейский клич, а Тони расслабился. Он бросил взгляд на рабочее место Анны, но девушки, к его удивлению, там не оказалось.

— Раз мы договорились, — сказал Грэхэм, — считаю себя вправе попросить об ответной услуге.

— Все, что угодно, — заверил его Ник, — за исключением моей белокурой женушки.

— Если бы речь шла о женщинах, — усмехнулся журналист, — я предпочел бы вашу черноглазую пилотессу. Но женщины меня не очень интересуют. В первую очередь мне необходимо передать готовый материал в Марсопорт. У меня очень напряженное расписание, и чем больше я успею обработать записей, тем легче мне будет потом.

— Никаких проблем, приятель! — Ник сорвался с места и рьяно затряс руку Грэхэма. — Я сам отведу тебя в радиорубку и скажу радисту, чтобы твои заказы впредь выполнялись вне всякой очереди!

Ты малыш мой марсианский, Маленький, родной, Кушай лучше, мой ты сладкий, — Вырастешь большой!

Было уже около полуночи, и Полли напевала свою импровизированную колыбельную чуть слышно, чтобы не разбудить Джима. Рука молодой женщины лежала на спинке младенца, легонько поглаживая ее и ощущая кончиками пальцев тоненькие, но уже отчетливо выделяющиеся под кожей сплетения мышц, напряженных сейчас от целеустремленных усилий. Глаза Полли увлажнялись от умиления всякий раз, когда она наблюдала, как здорово, хотя порой неуклюже, сосет теперь малыш Санни подставленную ему материнскую грудь.

Наконец-то он по-настоящему кушал! Наконец-то ее маленький глотал молоко, больше не давясь и не отрыгивая попавшее в пищевод!

С гордостью и оттенком благоговения думая о том, что на всей планете она сейчас одна такая, Полли осторожно переложила ребенка к себе на плечо и слегка шлепнула по заду. Санни сыто рыгнул и сразу расслабился. Она вернула сына в колыбель и присела рядом, завороженно глядя на него. Джим перевернулся на другой бок и что-то пробормотал во сне, поэтому Полли не решилась снова запеть только что придуманную ею песенку. Она вспомнила, что сама не ела ничего с самого завтрака, и сразу почувствовала, как проголодалась. Коснувшись губами лобика младенца, она поправила детское одеяло и на цыпочках отправилась на отгороженную пластиковой ширмой "кухню" в соседней комнате.

Обнаружив в кастрюльке остатки тушеных бобов, Полли решила, что этого ей хватит, чтобы заснуть на два-три часа до следующего кормления. Она тщательно выскребла кастрюльку и облизала ложку. Ощутив в желудке приятную тяжесть, Полли хотела вернуться в постель, но не успела преодолеть и половины расстояния, как с ужасом поняла, что с ней творится неладное.