Читаем Марс, 1939 полностью

– Это что такое? – Лукину не терпелось найти виноватого.

– Он здорово обварился, какой из него работник? К тому же рядом с нами служебное поселение рудника. Быстрее добраться до них и попросить подмоги.

Шипение продолжалось, пар фонтаном устремлялся вверх. Кит, захворавший кит.

– Камрад капитан, что-то мне все это не по нутру.

Шаров нехотя покинул позицию стороннего наблюдателя.

– Как далеко от нас ваше поселение?

– Минутах в тридцати ходьбы.

– И там точно кто-нибудь есть?

– Непременно. Круглосуточное дежурство патруля. На случай попытки побега.

Надо будет запомнить. Побег? Куда? И кто бегает?

– Тогда стоит сходить. Вы нас поведете.

– Но… – Кологривкин впервые выказал неуверенность. – Носимые батареи… Она у меня практически иссякла.

– Наверное, у меня тоже, – Лукин постучал по коробочке на поясе, словно проверяя полноту на слух.

– У меня запас не тронут. Но я не знаю дороги. Придется вам, санитарный ответственный, воспользоваться моим энзэ.

– Я это и хотел предложить, – с облегчением произнес Кологривкин. – Я быстро, тридцать минут туда, минут семь-восемь на сборы, и еще десять – назад. А экипаж отбуксируют позже.

– Нет, так дело не пойдет. Разве можно отпускать его одного? Я с ним пойду. Присмотрю, надежнее будет. – Лукин с вызовом смотрел на Шарова. Попробуй прикажи остаться. Тут речь о жизни идет.

– А воздух? – Кологривкин был явно не в восторге от перспективы иметь попутчиком подпоручика.

– У вожатого возьму.

Шаров не стал возражать. Пусть идет. Без него просторнее жить, просторнее и помереть будет, если что.

Торопливо, опасаясь, что начальник сообразит, что и сам может пойти с Кологривкиным, Лукин управился с дыхательными трубочками.

– Я мигом, Иван Иванович. Не сомневайтесь.

Сам, вероятно, сомневался. Шаров не стал смотреть вслед. Вернутся – значит вернутся, нет – так тому и быть. Лишайники Орсеневой получат дополнительно семьдесят килограммов превосходной органики. Плюс вожатый.

А вожатый, похоже, спал. Инъекция успокоила его, сняла боль, лишила забот. Шаров позавидовал. Ничего, скоро и он узнает, что за сны в том сне приснятся.

На удивление было тепло. Паровой фонтан начал никнуть, оседать, иней облепил снаружи экипаж, застилая обзор. И не продышать окошечка.

Он закрыл глаза, пробуя задремать. Шипение пара – вьюга, где-то вдалеке лошади, сани, колокольцы, смех и веселье. А у него ангина, горло, велено оставаться дома и пить противную микстуру. Лакрица.

Шум стал явственнее, пришлось открывать глаза. На Кологривкина непохоже – прошло всего двадцать минут.

Дверца экипажа распахнулась, кто-то незнакомый заглянул и, не сказав ни слова, исчез. Может, видение?

Видение оказалось настойчивым. На этот раз оно приняло облик Александра Алексеевича Ушакова, первого вожака марсианских территорий.

– Как же это? – Ушаков был непритворно озабочен. – Авария? И где остальные?

Шаров рассказал, что случилось. Получилось длинно и занудно.

– Мы поохотиться решили. Надя заметила паровой фонтан, стало ясно, что с кем-то авария произошла. Не ожидал, что с вами. Эй, принесите свежую батарею поживее. Две батареи.

Снаружи был пятачок зимы. Небольшой, саженей в пятнадцать. Бело, под ногами скрипит, лыж не хватает.

Кавалькада оказалась на открытых паровиках. Вожатого пристроили поудобнее, и один из охотничков рванул в Алозорьевск, в лазарет.

– Нужно отыскать Лукина и Кологривкина. – Шаров насчитал шесть человек. Вот так охотятся на Марсе – техника и старые мосинские винтовки.

– Почему нет? Даже интересно, давно не ходили по следу. Кáк только самочувствие ваше, позволяет? – участливо поинтересовался Ушаков.

– Самочувствие отличное, лучше не бывает. – Бывает, бывает, у покойников.

– Тогда – в седло.

Случайно или нет, но ближе всех оказался парокат Надежды. Ничего не оставалось, как устраиваться на заднем сиденье. Впрочем, какая ерунда. Полная, совершенная ерунда.

На скорости ветер забирал, стало зябко. Удивительно, что волнуют такие пустяки. Одни пустяки и волнуют. Глобальные проблемы – нет.

Навстречу выкатилась платформа.

– Вот и ваши. – Надя затормозила столь резко, что Шаров поневоле прижался к ней. – Живы и здоровы.

Что ж, предчувствие обмануло. Действительно, что могло с ними случиться?

Кологривкин соскочил с платформы и подбежал к Шарову:

– У вас все нормально? Мы спешили…

– Значит, волнения были взаимными. А где подпоручик?

– Остался. На всякий случай, говорит. По-моему, у него боязнь пространства. – Говорил Кологривкин весело, но лицо серое и дышит часто. Волновался. Или с Лукиным повздорил. Лукин припугнуть может. Хотя санитарный ответственный, похоже, не из пугливых.

– Как же это вы экипаж не проверили? – Ушаков укоризненно покачал головой. – Ведь любой могли выбрать, если хоть малейшее подозрение на неисправность было.

– Виноват, – коротко ответил Кологривкин. Молодец, не оправдывается.

– Отбуксировать в город и провести тщательнейший осмотр. В присутствии Демкина. – И Шарову: – Демкин – наш спец по транспорту. На саботаж у него нюх. Отправить Кологривкина под арест?

– Он мне понадобится, – возразил Шаров.

– Разве так. Тогда – ладно, свободны.