Читаем Марс, 1939 полностью

– Конечно, вам скучно. – Надя понимающе вздохнула. – Вы привыкли к великосветскому обществу, а мы здесь все – кухаркины дети. Кроме меня: я – кухаркина внучка. – Она с вызовом посмотрела на Шарова. Продукт великих перемен, здорового движения нации, обновления аристократии.

– Скажу вам по секрету – я сам сын кухаря.

– Ну, вы… – И, спохватясь, добавила: – То есть я хочу сказать, что вам не приходится корчить из себя важную персону. Вожаки! Но ведь на Марсе.

– В древности говорили – лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме.

– Быть в Риме и значит быть первым, – возразила Надя. – Но чтобы это понять, надо навсегда поселиться в деревне. Вы пойдете с нами завтра на охоту?

– Боюсь, меня ждут другие дела.

– Но вы ведь быстро справитесь с вашим заданием, правда?

– Я постараюсь. – Ну вот, началось. Всем нужен скорохват. Чтобы поймал поскорее кого нужно, мы сами подскажем кого, и убрался бы отсюда подальше, людей не нервировал. А за нами не пропадет, отблагодарим, не сумлевайся.

– Какая у вас интересная работа, я читала в книгах – про майора Пронина, капитана Иванова. Даже жуть охватывает.

О, капитан Иванов! Герой списка разрешенных книг, дитя отдела пропаганды, былинный богатырь, пачками отправляющий на тот свет тайных и явных врагов нации! Голубоглазый русак с соломенными волосами! Тебя любит, о тебе мечтает марсианская дева!

Завидки берут, кухарев сын. Шаров откашлялся.

– Видите ли, Надя, книги, беллетристика не всегда совпадают с реальностью.

– Правда? Я, конечно, понимаю, что пишут о самом интересном, опуская детали, но ведь и интересного – много?

– Бывает, – пришлось соврать Шарову.

– Вот вы скажите, что главное для контрразведчика – смелость, проницательность, умение драться и стрелять?

– Умение выполнять приказы, наверное. Не знаю. Я ведь не контрразведчик.

– Ну, все так говорят.

Да уж, говорят. Жандармская ищейка – если литературно, при дамах.

– А на кого вы собираетесь охотиться?

– Сейчас, летом, много шакалов. Жируют, кроликов травят. А мы – их.

– Кроликов, значит, спасаете. – Шарову стало неуютно.

Шакалы охотятся на кроликов, люди – на шакалов, Департамент – на людей. При чем здесь Департамент? Охотится персонально он, капитан Шаров, спасая… Знать бы, кого он спасает. Себя, любимого. Свою собственную побитую молью шкурку. Дрянцо шкурка, так ведь другой нету. И рад бы поменять, а нету. Издержался, протратился. Бедный, бедный капитан Шаров…

– А вот и рарá, – спасла Шарова от слез Надя. Очень, очень своевременно. Что может быть банальнее рыдающего офицера Департамента? Разве нильский крокодил.

Присутствующие не то чтобы замолкли совсем, но – притихли. Присмирели. Вожак пришел.

– Не заговорила она вас, капитан? – Ушаков подошел прямо к ним, минуя иных. – Надя у нас известная болтушка.

– Но, рарá, – запротестовала дочь.

– Ладно, ладно, лучше сыграй нам что-нибудь веселенькое, приятное.

Надя обиженно села за рояль и забарабанила собачий вальс.

– Скоро взрослеть начнет, – немного озабоченно проговорил первый вожак. Допустил до семейных дел. За своего, значит, считает. Цени, капитан.

Надя перескочила на Штрауса.

– Пам, пара-пам, пам-пам, пам-пам, – вторил ей отец. – Превосходно, не так ли? – Было неясно, относится это к мелодии, исполнению или самой исполнительнице, но Шаров согласился со всем.

– Итак, капитан, можем ли мы надеяться на скорейшее завершение вашей сложной и ответственнейшей миссии?

– Наверняка сказать пока трудно…

– Помните, что мы готовы оказать вам любое содействие. Любое, понимаете?

– Я очень ценю ваше содействие. – Шаров смиренно склонил голову. Понимаю, как не понять.

– Обычно… В вашей практике… Сколько времени уходит на обнаружение врага?

– По-разному. Бывает, дня хватает, бывает, месяца мало. Конкретные обстоятельства, знаете ли…

– Разумеется, наш случай не рядовой, но и успех будет весомее, – гнул свое первый вожак.

– Я надеюсь, – не стал больше мучить его Шаров, – повторяю, только надеюсь, что дело мы закроем быстро, дня за два, за три.

– Отлично, – повеселел Ушаков. – Ваша репутация известна и здесь, потому-то я и рад, что именно вам поручено заняться нашими делами.

– Я польщен.

Два-три дня. Фокус-покус. Кунштюк. Айн, цвай, драй! Шпион, вылезай! Ну, а кто даст ему времени больше? Не справится Шаров за три дня, справится за день Лукин.

Веселье хозяина передалось всем: люди задвигались, заговорили громче, некоторые даже смеялись. Пора неопределенности миновала, можно и разрядиться. Хороший человек этот Шаров. Понимает свое место. Именно такие люди при нашем благосклонном участии должны преуспевать на избранных поприщах.

Надю за роялем сменил какой-то старичок, и задорная музычка лубочных оперетт оказалась кстати, некоторые даже принялись подпевать. Большая, дружная семья простых здоровых людей.

Шаров еще говорил и с Надей, и с другими ценителями искусства, пил крымские вина, весьма недурные, ел бутерброды с обязательной икрой, его слушали не без внимания, вежливо возражали и горячо соглашались. В общем, вечер прошел как в книгах про майора Пронина – шампанское и блондинки. А кто-то сомневался в правдивости беллетристики.